Книга Дом отравы и крови, страница 201 – Алексис Л. Менард

Я знала наверняка: это необходимо. Каждая секунда, пока он висел на этом металлическом штыре, была для него пыткой. Однако это не умаляло вины, страха принести ему, пусть даже милосердную, смерть. Начало жизни, которая – я это знала – будет совсем другой. И мир без него казался чем-то непостижимым.

— Я тебя люблю, – призналась я. – Я недостаточно это говорила. Мы вообще недостаточно говорили друг с другом, но я люблю тебя, Жиль. Прости, что это случилось. Я никогда не перестану сожалеть.

Он задрожал всем телом, безмолвно отвечая, и я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться и решиться наконец закончить это. Ради Жиля. Ради Нико. Ради Сэры. Для всех, кто сражался вместе с мной и за меня, в этот день и раньше.

Поднять его прямо с рычага было тяжело. Найти путь наименьшего сопротивления означало принять на себя большую часть его веса. Я смогла извернуться под ним и оттолкнуть его таким образом, радуясь, что шум двигателя был достаточно громким, чтобы почти полностью заглушить гортанный звук, который вырвался у него, когда рычаг вышел из его груди.

Освободив Жиля, я, пошатнувшись под его весом, положила его на пол кабины так осторожно, как только могла. Руки занемели, адреналин быстро уходил, сменяясь слабостью, меня трясло. Мне потребовались все оставшиеся силы, чтобы повернуть регулятор торможения и отжать рычаг управления на себя. Как только поезд начал замедлять ход, я включила пневматические тормоза и упала рядом с братом.

Из его груди хлестала кровь, но он каким-то чудом был все еще жив, когда я склонилась над ним, прислушиваясь к свистящим хрипам его дыхания, и смотрела в его ярко-голубые глаза, надеясь, что он в сознании. Наши взгляды встретились, и в его глазах читалось спокойствие.

— Жиль, прости меня, – закричала я. – Прости, что я это сделала, я отвечу за это, клянусь!

Он попытался что-то сказать, но не смог – кровь пошла горлом. В конце концов у него получилось прохрипеть:

— Люблю тебя, малышка.

Из уголков его глаз катились слезы, окрашиваясь в красный цвет кровью на виске. Он посмотрел на серебристое небо, на хвост пара, который мы наблюдали всю жизнь, и умер с легкой блаженной улыбкой на лице.

Я отчаянно разрыдалась, но плач очень быстро заглушил удар тяжелого кулака по губам.

Феликс не был дураком. Он заполз на крышу вагона и, распластавшись, палил в меня, в то время как я гнал лошадь изо всех сил. Запас моих собственных сил уже подходил к концу, и большую их часть я использовал, чтобы растянуть время и догнать «Железного Святого». Даже сейчас мы едва поспевали за ним, и единственный оставшийся у меня план состоял в том, чтобы убить любого, кто помешает мне добраться до Миллы, прежде чем ее схватят.

Даже если бы я захотел использовать порыв ветра, чтобы сбить алхимика с мчащегося на полной скорости состава, он был слишком близко к крыше, чтобы попасть точно, и при этом слишком далеко, чтобы выпустить воздух из его груди. Вместо этого я полагался на пули, целясь ему в голову.

Милла появилась в дверях последнего вагона, ее глаза были широко раскрыты и полны отчаяния, словно она пыталась придумать способ добраться до меня, но при этом не прыгать навстречу смерти. Мгновение спустя она исчезла, и, стоило потерять ее из виду, ноющее и терзающее меня беспокойство усилилось.