Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 94 – Юлий Люцифер

— Станете. Но потом вспомните, что обещали.

На этот раз он почти улыбнулся.

— Справедливо.

— И ещё, — сказала она.

— Да?

— Не спасайте меня ценой себя. Это не благородство. Это способ оставить меня с ещё одной чужой смертью в руках.

Лицо его изменилось.

Едва заметно.

Но она увидела, что попала глубже, чем хотела.

— Хорошо, — сказал он.

— Не “хорошо”. Пообещайте.

Он молчал долго.

Слишком долго.

Потом произнёс:

— Обещаю не выбирать свою смерть за тебя.

Элина приняла это не как красивую клятву.

Как начало долга, который ему будет трудно исполнить.

Ветер прошёл по двору, качнул недописанные дощечки на столах. Где-то в стороне Гарт выводил новое имя на свежем дереве.

Элина.

Сама решит, что дальше.

И впервые эта надпись была не надеждой других людей, а её собственной.

Пепельная академия стояла не за крепостью, как ожидала Элина, а под ней.

Дорога туда начиналась у северной стены, где камень был старше башен и темнее остального утёса. Снаружи это выглядело как обрыв, поросший сухим кустарником. Ренн отодвинул железную решётку, спрятанную за плетями дикого боярышника, и открыл проход вниз — не широкий, не парадный, без факелов у входа. Просто каменные ступени, вытертые сотнями ног.

— Вы прячете академию в скале? — спросила Элина.

Ренн шёл первым с фонарём.

— Нет. Скала прячет академию сама. Мы только не спорим.

Сзади Мира сердито поправила сумку на плече.

— А ещё скала мокрая, скользкая и считает себя важнее лекарских рекомендаций. Если кто-нибудь упадёт, я оставлю его здесь для воспитания характера.

— Вы обещали ехать с нами молча, — сказал Ренн.

— Я обещала не спорить с решением идти. Молчать я не обещала.

Артарион шёл позади Элины.

Именно шёл — медленно, упрямо, с той прямой спиной, которая теперь казалась не силой, а способом скрыть, где болит. Мира пыталась оставить его в крепости. Сначала приказом. Потом угрозами. Потом перечислением всего, что может случиться с меткой, если он спустится в нижний путь.

Артарион выслушал.

Потом сказал:

— Академия не откроет нижний зал без меня.

Мира ответила:

— Тогда пусть сидит закрытым. Зал умнее некоторых князей.

Но в итоге пошла сама, не доверив лекарскую сумку никому.

Элина слышала шаги Артариона за спиной и каждый раз, когда они замедлялись, хотела обернуться. Не оборачивалась. Не потому, что ей было всё равно. Наоборот. Потому что слишком легко было снова поставить его боль в середину собственной дороги. А она дала себе слово: Пепельная академия нужна не для того, чтобы стать чьим-то лекарством.

Она шла туда за собой.

За силой, которая должна была перестать быть ответом на чужие раны.

За именами живых.

Ступени вывели их в низкий коридор, где стены были не сложены из камня, а вырублены прямо в породе. Вдоль стен тянулись узкие желоба с водой. Вода не журчала, не создавала уютного подземного пения — просто текла, выполняя старую работу: отводила влагу от помещений, которые давно решили жить там, где благородные дома не стали бы держать даже винный погреб.

На первом повороте Элина увидела надпись, вырезанную прямо в стене.

Не герб.

Не девиз.

Имена.

Десятки имён, разного размера, разными руками. Одни аккуратные, другие кривые. Где-то буквы царапали совсем детские пальцы. Где-то резец работал уверенно и глубоко. Среди имён были даты, маленькие рисунки, смешные пометки.