Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 113 – Юлий Люцифер

Дверь закрылась между ними.

Лестница вниз была узкой.

Стены по обе стороны покрывала белая известь, нанесённая так густо, что под ней не угадывалось ни старого камня, ни швов, ни возраста здания. На каждом повороте горела маленькая лампа с бесцветным пламенем. Свет не дрожал. Не давал тени. Делал лица стражников плоскими, а воздух — вымытым до безжизненности.

Элина шла босой.

Это выяснилось уже на третьем пролёте: белые цепи, оказывается, не только держали руки, но и лишали обувь всякого значения. Туфли остались где-то наверху, хотя она не помнила, когда они исчезли с ног. Камень под ступнями был гладкий, почти тёплый.

Судебные подземелья не хотели походить на темницу.

В доме Рэйс страх прятался за коврами, травами и вежливостью. Здесь — за чистотой.

На пятом пролёте стражник справа сказал:

— Не разговаривать.

— Я молчу.

— Не начинать.

— Вы первый.

Второй стражник коротко хмыкнул, но тут же отвернулся.

Первый сжал её локоть.

Цепи потеплели сильнее, и тело Элины тут же сделало полшага вперёд без её желания.

Она запомнила.

Белые цепи не причиняли боли, если подчиняешься. Очень удобно. Так потом можно сказать: следов насилия не обнаружено.

Внизу их ждала женщина в сером платье.

Не монахиня, не судья, не стражница. Скорее смотрительница. Высокая, сухая, с полностью седыми волосами, собранными в тугой узел. На груди у неё висел ключ — белый, костяной, без зубцов.

Она посмотрела на Элину так, как смотрят на принесённый свёрток: цел ли, не течёт ли, куда положить.

— Имя? — спросила она.

Элина молчала.

Смотрительница подняла глаза к стражнику.

— В документах?

— Лицо, именующее себя Элиной.

— Без дома?

— Без законного.

Женщина взяла тонкую дощечку и перо.

— Запишем как пустое имя.

Элина подняла голову.

— Запишите как Элина.

— Здесь не записывают имена без подтверждения дома.

— Тогда не спрашивайте.

Смотрительница впервые посмотрела на неё как на человека, мешающего порядку.

— В нижних камерах дерзость проходит быстро.

— У вас тоже есть лекарские травы?

— У нас есть тишина.

Она произнесла это почти с гордостью.

Элина оглянулась.

Коридор за спиной уходил в глубину, белый, ровный, без единой грязной полосы. В стенах были двери. Не решётки, не грубые засовы, а гладкие белые плиты с узкими окошками на уровне глаз. Ни криков. Ни стонов. Ни цепей.

Тишина.

Да, они действительно умели ей пользоваться.

Смотрительница приложила костяной ключ к первой двери. Та раскрылась без звука.

— Внутрь.

Элина вошла.

Камера была маленькой и чистой. Каменная лежанка, тонкое одеяло, чаша с водой, отверстие для воздуха под потолком. На стенах ни надписей, ни царапин. Белая известь лежала ровно, тщательно, почти нежно.

Цепи на руках сами раскрылись.

Элина успела сделать вдох свободы.

Зря.

На запястьях остались белые кольца — тонкие, как след от браслетов Лиоры, только без золота. Они не сковывали руки, но кожа под ними была чужой. Когда Элина попыталась поднять ладонь к лицу, движение получилось медленным, сопротивляющимся.

Смотрительница заметила.

— В камере можно ходить, пить, спать, молиться и ждать. Нельзя применять силу, царапать стены, петь, кричать, стучать и произносить судебно запрещённые имена.

— Какие имена запрещены?

— Те, что не признаны законом.

— Значит, почти все настоящие.