Книга Волчья ягодка, страница 49 – Виктория Рогозина

— Возможно, — наконец произнёс Волков, — мой друг придёт. Я поговорю с ним.

Я почувствовала лёгкое облегчение.

— Спасибо, — коротко ответила я и сделала последний штрих.

Машинка замолкла окончательно. Я протёрла кожу, аккуратно нанесла заживляющую плёнку и сказала деловым тоном:

— Через пару недель нужна будет коррекция.

Феликс молча встал, подошёл к креслу, где висела его футболка. Движения были привычно уверенными, выверенными, будто он всё в этом мире делал с намерением. Натянув футболку, он потянулся к спинке кресла — и заметил флаер. Тот самый, с названием «Эскапизм», с датой концерта и фото фронтвумен — девушки с белыми волосами и чёрной гитарой. Феликс взял флаер двумя пальцами, поднёс ближе, бегло прочитал и медленно поднял на меня взгляд.

В этих глазах промелькнула тень узнавания, а потом — что-то похожее на интерес.

— Ты хочешь на концерт? — спросил он негромко.

От его тона у меня пересохло в горле.

— Да, — честно ответила я, чувствуя, как покраснели уши. — Только… не уверена, что получится.

Феликс медленно сложил флаер пополам и сунул в карман.

— Посмотрим, — произнёс он, и в этом спокойствии было нечто опасное, как тихое обещание, которое может обернуться чем угодно.

Он подошёл ближе — так близко, что я почувствовала лёгкий запах его одеколона, свежий, с горьковатой ноткой кедра и чего-то металлического. Между нами будто сгустился воздух. Феликс смотрел на меня пристально, и я уже знала этот взгляд — изучающий, цепкий, от которого хочется отвести глаза, но почему-то не получается.

— Помню, ты говорила, что твой начальник тебя достаёт, — тихо сказал он, и в его голосе не было привычной насмешки. Скорее — хищное спокойствие.

Я резко отвела взгляд, сделала шаг в сторону, будто расстояние могло вернуть ощущение контроля.

— Забудь, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Феликс протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки. Движение было почти нежным, но в нём чувствовалась сила, от которой перехватывало дыхание.

— Зря ты меня боишься, — сказал он спокойно.

Я тихо вздохнула, собравшись с мыслями, и спросила, не глядя на него:

— А ты? Ты хоть чего-нибудь боишься, Феликс?

Он чуть нахмурился, будто вопрос задел что-то личное.

— Есть вещи, — медленно произнёс он. — Но это не страх. Скорее… опасения.

— Будь ты на моём месте, — ответила я глухо, — вряд ли бы обрадовался всему этому.

Мы замолчали. Тишина повисла вязко, тягуче, и я услышала, как за окном лениво урчит двигатель проезжающей машины, как где-то за стеной включили фен. Всё вокруг будто стало слишком реальным.

Феликс долго смотрел на меня. Его взгляд стал мягче, в нём не было больше ни злости, ни давления — только странная, тихая усталость.

— У тебя потухли глаза, — сказал он наконец. — Это самое страшное, что я видел, ягодка.

Я не знала, что ответить. Горло сжалось, внутри всё спуталось. Волков медленно выдохнул, отступил на шаг назад, вернул себе обычную отрешённость и ровным тоном произнёс:

— Если ты закончила работу, я подвезу тебя до общежития.

Я чуть кивнула. Всё равно спорить бессмысленно. Он всё равно сделает по-своему.

— Хорошо, — тихо сказала я, выключая лампу и убирая машинку.

И пока я натягивала куртку, Волков стоял у двери, глядя на меня так, будто видел не просто уставшую девушку, а что-то большее — неясное даже ему самому.