Книга В объятиях тирана, страница 17 – Валентина Кострова

У меня все чувства обостряются на полную мощность. Я слышу глубокое редкое дыхание босса, бешеный стук собственного сердца. Чую запах сандала и корицы вперемешку с моим лёгким ароматом цитруса. Мне даже кажется, что я ощущаю на своем языке привкус кофе. Поразительно!

Неожиданно пальцы Шароева смыкаются на моей шее. Он как-то умудряется одновременно душить и прижимать к себе. То еще ощущение. Все внутри бурлит от самых разнообразных чувств. Мозг взрывается от вопящего ора инстинкта самосохранения. Я задыхаюсь. Мне совершенно нечем дышать, да не могу я дышать. Сознание уплывает, перед глазами стена с папками расплывается, приобретает расплывчатое очертание. Я чувствую на затылке удушающее дыхание босса. Безмолвно кричу, прошу его отпустить меня. Слезы бессилия появляются на глазах. Я словно парализована происходящим внешне и внутри. Четко слышу шепот возле уха:

— Ты. Будешь. Меня. Слушать.

Резко отшагивает. Я хватаюсь за край стола, не желая сейчас грохнуться к ногам Маратовича. Он точно будет веселиться от этого зрелища, а я еще больше буду чувствовать себя униженной. Сердце бухает в груди как ненормальное. В голове от переизбытка внезапно поступившейся крови шумит. Ноги становятся ватными. Чувствую, что не сознание уплывает все же. Кренюсь в бок. Однако грохнуться мне не позволяют. Шеф подхватывает меня подмышки, разворачивает к себе лицом и слегка встряхивает. Я падаю на него. Утыкаюсь лбом в дорогущий пиджак, приятно пахнущий парфюмом, его запах полностью заполняет мои лёгкие. Судорожно дышу. Меня мутит. Ощущение тошноты подкатывает к горлу. Вот бы вырвало меня на этого заносчивого ублюдка. Увы, желудок пустой.

Сколько мы так стоим, никому не известно. Мы почти обнимаемся. Странное ощущение. Я их еще не пытаюсь анализировать и классифицировать. Марат Тахирович берет меня за подбородок, заставляет взглянуть ему в глаза. Спрашивает:

— Пришла в себя? Соберись тряпка и начинай действовать! Сначала принеси мне кофе. Потом собери расписание на сегодня. В десять утра планерка всех начальников отдела у меня в кабинете. Тебе нужно их обзвонить. Потом ответить на важные письма. Они помечены в ящике красным флагом.

— Я в курсе! Не тупая! — ерничаю, отшагивая от шефа. Но не слишком я отстранилась. Не дали.

— Язык свой прикуси. Ему бы другое применение, — ухмыляется, прищуривается. — После планерки вызови Воронину. И сбегаешь в аптеку, купишь презервативы.

— Чего? — удивленно распахиваю глаза. — Зачем? — задаю глупый вопрос.

— Шарики буду надувать вместе с Ворониной.

— Чего? — глупо переспрашиваю. Марат закатывает глаза, ничего не объясняет.

— Закажешь ланч в ресторане к двенадцати. На все про все, в том числе прийти в себя, у тебя полминуты.

Отшагивает от меня, убирает руки с моих плеч. Я более-менее стою на ногах. Видимо настолько жалко выгляжу, что офисный монстр смягчается и добавляет:

— Ладно, две минуты.

Я остаюсь в приемной одна. Отключаю мозги, чтобы не думать. Все поручения выполняют на автомате. Приготовила кофе, аккуратно заношу в кабинет к шефу. Даже не пролила. Обзваниваю всех секретарей начальников, которые должны явиться в десять утра. Голос мой звучит как голос той самой девушки, которая вечно сообщает в телефоне, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Мне, как секретарю Шароева, приходится присутствовать на планёрке, стенографировала умные беседы серьезных дядек. Потом я занимаюсь распечатыванием каких-то бумажек, в содержание не вникаю.