Книга В объятиях тирана, страница 15 – Валентина Кострова

Из всех нарядов, Тахирович выбирает темно-зеленый костюм с юбкой, лиловое платье, две юбки серого и черного цвета и несколько блузок. И пока я переодеваюсь в свои вещи, на душе мерзкое ощущение. Чувствую себя так, будто меня отымели на виду у всех. Шароев вел себя со мной так, будто я его содержанка, которую он решил порадовать покупками дорогими вещами.

Если думала, что на этом мои мучения закончились, то ошибаюсь. Тахирович тащит меня в сторону обувного. Слава богу, что проходит мимо отдела нижнего белья. Я бы не выдержала этой примерки.

В обувном мне подбирают две пары туфель на каблуке. Не люблю их, но в этот раз благоразумно молчу. Не представляю, как буду ходить на этих ходулях, но ошибаюсь в своих размышлениях. Туфли оказываются очень удобными. Настолько удобными, что я непроизвольно начинаю пританцовывать. Заметив кривую улыбку Шароева, одергиваю себя.

Все покупки Тахирович оплачивает со своей карты. Из моей премии не потратили ни рубля. Я даже коварно думаю о том, а не затащить ли его в отдел шуб. Зима не за горами, обещают холода. Благоразумно молчу.

Из торгового центра выходим молча. Шароев не джентльмен, пакеты я несу сама. Радости никакой, больше чувствую себя униженной. Садимся в машину, слышу, как Марат называет водителю мой адрес. Ого, какая осведомленность. Наверное, знает адрес каждого сотрудника, подкидывает домой по дороге.

Несмотря на конец рабочего дня, до моего дома доезжаем быстро, не попав в пробку. Собираюсь поблагодарить за подвоз, за покупки, но Шароев выходит первым, распахивает дверь с моей стороны.

— Я помогу тебе занести покупки, — сказав это, Марат действительно забирает пакеты. Я удивлена его галантностью, поэтому мой мыслительный процесс заторможен. Прихожу в себя, когда оказываемся возле моей двери. Вопросительно смотрю на шефа, но он взглядом повелевает мне открывать. Заходит первым и, не разуваясь, проходит в квартиру. Я даже рта не успеваю открыть в знак протеста.

Шароев заглядывает в каждый угол. Брезгливо морщится, не комментирует женский беспорядок в комнатах, в ванной. Я как дурочка стою в прихожей с пакетами, хлопаю ресницами и нема как рыба.

Окончив осмотр, Марат Тахирович замирает напротив меня, хватает за подбородок, крутит в разные стороны. Точно племенную кобылу выбирает. Что я там про зубы лошади говорила? Тихо спрашивает, севшим голосом:

— Не куришь? На кухне стоит пепельница.

— Не, — мотаю головой.

— Вот и славно. Ненавижу курящих девиц, словно пепельницу лижешь.

— Ага, — киваю. Что-то я сегодня часто киваю как китайский болванчик. — Слушаюсь и повинуюсь, господин.

Глаза Шароева зло вспыхивают. Поджимает губы. Мне кажется, что он сейчас свернет мне шею, но вместо этого отпускает, убирает руки в карманы брюк.

— Не опаздывай завтра, красавица, — усмехается, обходит меня как препятствие и захлопывает дверь.

Я выдыхаю, мгновенно почувствовав себя опустошенной и обессиленной. Присаживаюсь на пуфик, смотрю на пакеты с логотипами. Что скрывается за этим походом в торговый центр и осмотром моей квартиры? Почему от прикосновений шефа у меня все внутри сначала застывает, а потом начинает трепетать? Он странным образом на меня действует, как только исчезает с поля моего зрения. Никогда в жизни я так много не ерничала, не иронизировала, не подкалывала. А тут так и хочется тыкать и тыкать в хищника колючей палкой. Только вот разозлившегося зверя трудно угомонить. Меня могут сожрать и не подавиться.