Книга Правила случайных соседей, страница 9 – Эвелин Грин

Она не услышала его шагов. Он не ожидал, что она вдруг резко сдаст назад.

Столкновение было неизбежным.

Лера врезалась спиной в его твердое плечо. От неожиданности она взмахнула рукой, пытаясь удержать равновесие.

— Осторожно! — резко выдохнул Марк, перехватывая ее за талию, чтобы она не упала на собственный мольберт.

Но было поздно.

Широкая кисть с размаху проехалась по идеальной белой ткани на груди Марка. Яркий, густой ультрамарин оставил на рубашке жирный, неровный след, похожий на рваную рану на теле снеговика.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим ритмом барабанов из лериных наушников, которые съехали ей на шею.

Лера в ужасе уставилась на синюю катастрофу. Это была дорогая рубашка. Очень дорогая. Настолько, что ткани такого качества она не видела даже в витринах бутиков на Невском. А на ее карте по-прежнему лежало двести рублей.

— Марк... — выдохнула она, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Боже мой. Марк, простите. Я не видела... Вы подошли слишком тихо!

Он медленно опустил взгляд на свою грудь. Лицевые мышцы напряглись так, что заострились скулы. Он сделал глубокий вдох, словно считая до десяти.

— Это моя последняя чистая рубашка, Валерия, — ровно, слишком ровно произнес он. — И через сорок минут меня ждет пациент.

Паника накрыла Леру с головой. Она схватила со своего «рабочего стола» тряпку, щедро пропитанную растворителем, и, не думая о последствиях, шагнула к нему вплотную.

— Сейчас, подождите, акрил еще не засох, если быстро потереть... — затараторила она, прижимая влажную ткань к его груди.

— Лера, нет! — Марк перехватил ее запястье.

Его пальцы сомкнулись на ее руке — крепко, но без боли. Растворитель только размазал краску, превратив четкую линию в уродливое синее пятно прямо напротив его сердца.

Они замерли.

Лера тяжело дышала, глядя на его руку, сжимающую ее запястье. Кожа у него была горячей и сухой. Между ними оставались считанные сантиметры. Запах терпкой краски и льняного масла смешался с ароматом его парфюма и запахом чистого хлопка.

Марк не отпускал ее руку. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его темных глазах раздражение медленно боролось с чем-то другим. С обреченной усталостью и странным, пульсирующим напряжением. Лера вдруг осознала, как громко стучит ее собственное сердце.

— Вы делаете только хуже, — тихо сказал он, и его голос чуть дрогнул.

— Я всё испортила, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от его губ. — У меня нет денег, чтобы купить вам новую. Я... я могу попробовать ее отстирать. Ночью. Когда она вам не нужна.

Марк тяжело выдохнул и, наконец, разжал пальцы. Тепло его руки исчезло, оставив на запястье Леры фантомное жжение.

— Акрил не отстирывается от итальянского хлопка, Лера. Вы должны это знать лучше меня, — он отступил на шаг, увеличивая дистанцию, которая вдруг стала казаться невыносимо тесной.

Он взялся за пуговицы и, не сводя с нее глаз, начал расстегивать испорченную рубашку.

Лера судорожно сглотнула, не зная, куда деть взгляд. Под тонкой тканью скрывались ключицы и рельефные мышцы человека, который явно находил время на спортзал даже при своем сумасшедшем графике.

Сняв рубашку, Марк остался с обнаженным торсом. Лера почувствовала, как предательски краснеют щеки. Он не позировал, в его движениях была лишь прагматичность и раздражение на испорченный день, но от этой простой, бытовой уязвимости воздух в комнате словно стал гуще.