Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 95 – Ирина Суздалева

— Единственное, чего мы не учли, — голос Андрея становится тяжелее, — что они успеют тебя накачать. Мы думали, что Дмитрий попытается давить до последнего, а Лев — угрожать. Но они перешли к действиям быстрее, чем ожидали. Прости.

— Ты за что извиняешься? — шепчу, глядя на него сквозь слезы.

— За то, что не успел раньше, — Андрей отводит взгляд.

Господи.

У меня снова начинает жечь глаза.

Этот мужчина извиняется за то, что спас меня не на пять минут раньше, а ровно тогда, когда успел. А Лев три года назад даже не извинился за то, что бросил меня умирать. Вот такая простая арифметика. Вот такой мерзкий жизненный контраст, от которого хочется смеяться и плакать одновременно.

— Они повредили мне почку? — спрашиваю тихо, потому что страх все-таки добирается до самого главного.

— Предварительно — нет, — Андрей сразу становится врачом. Собранным, точным, внимательным. — Анализы пока неплохие, но тебе придется остаться под наблюдением. Минимум несколько дней. Нужно убедиться, что препарат полностью вышел, что нет отсроченной реакции, что давление, фильтрация и все показатели стабильны.

Киваю. Сил спорить нет.

— А Кристина? — не знаю, зачем спрашиваю. Наверное, потому что где-то внутри все еще живет та самая тетя Аля, которую я пыталась убить, закопать, вычеркнуть. Не получилось. Вот же гадство.

— Донор действительно нашелся, — отвечает Андрей. — Молодой мужчина после аварии. Мотоциклист. Родные дали согласие. Совместимость подходит. Сейчас Максим пойдет на операцию.

Максим Сергеевич коротко кивает:

— Прооперирую вашу племянницу сразу после того, как следователь закончит первичные вопросы. Кристина получит свой шанс. Законный.

Мне почему-то становится легче.

Не потому, что я простила. Не потому, что внезапно начала желать Кристине счастья. Нет. Просто если она выживет, то никто больше не сможет сказать, что я ее убила. Никто не сможет повесить на меня чужую смерть. Ни Света, ни Лев, ни сама Кристина, ни моя проклятая совесть, которая иногда просыпается в самый неподходящий момент.

— Почему твоя мать развелась с первым мужем? — вдруг спрашиваю Андрея, сама удивляясь своему вопросу. — Я думала, у тебя была счастливая семья. Ты такой… нормальный.

Андрей смотрит на меня несколько секунд. Потом уголок его губ дергается:

— Нормальный? Это комплимент?

— После сегодняшнего — огромный.

Мужчина тихо усмехается, но в глазах появляется тень:

— Первый муж мамы был тем еще козлом. Прости, — последнее бросает брату, тот лишь коротко пожимает плечами. — Предавал ее, унижал, завел семью на стороне, а потом пытался сделать так, будто виновата она. Макс тогда уже был подростком. Я появился позже, от второго брака. Мы с братом не особенно близки, но иногда советуемся. Особенно когда дело касается людей, которые думают, что им можно все.

Максим Сергеевич хмыкает:

— Сказал человек, который позвонил мне среди ночи и почти приказал спасать свою женщину.

— Не почти, — спокойно поправляет Андрей. — Приказал.

Я смотрю на него.

В груди болезненно тянет. Тепло, страшно, почти невыносимо. Потому что он действительно пришел. Действительно помог. Действительно не отступил, хотя я отталкивала его, спорила, не доверяла, пряталась за злостью, за прошлым, за своим вечным “я сама”.

— Прости, — шепчу. — Я тебе не верила. Я думала… я думала, что ты тоже захочешь меня контролировать, что тоже потребуешь что-то взамен, что если подпущу тебя ближе, потом снова останусь ни с чем.