Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 47 – Ирина Суздалева

— Прости, — выдыхаю резко, будто меня окатили ледяной водой. — Я не хотела…

Пытаюсь отступить.

Сделать шаг назад.

Вернуться на безопасное расстояние, туда, где можно снова стать Аллой Сергеевной, строгой, сдержанной, неприступной женщиной, которой никто не нужен.

Но Андрей Викторович не отпускает.

Мужчина уже намного увереннее кладет ладонь мне на талию, притягивает обратно, не грубо, но так, что спорить становится невозможно. Я упираюсь руками ему в грудь и чувствую под пальцами тепло, твердость, ровное дыхание.

Сердце снова сбивается.

— Не надо, — говорит Андрей Викторович тихо, но в голосе вдруг появляется жесткость. Не грубость. Именно уверенность мужчины, который точно знает, что хочет сказать. — Не извиняйся. Мне понравилось… обещай, что еще сделаешь так еще раз.

— Я не буду с ним работать, Алла, — дверь моего кабинета распахивается так резко, что ударяется о стену, а я поднимаю голову от монитора и несколько секунд просто смотрю на Марию, не сразу понимая, что именно произошло.

Светловолосая архитектор, которая работает в моей компании с момента ее основания, стоит на пороге — взъерошенная, злая, с планшетом под мышкой и свернутыми в трубку чертежами в руке. Обычно она держится спокойно, даже когда клиенты требуют невозможного, но сейчас у девушки на щеках горят красные пятна, ее губы поджаты, а пальцы так сильно сжимают бумагу, что та хрустит. Уверена, Дмитрий снова отличился. Но почему-то эта мысль не вызывает у меня привычного раздражения, хотя еще вчера я бы уже начала придумывать, как пожестче объяснить клиенту, что дизайн-проект — не пластилиновая игрушка, которую можно каждый день мять заново.

— Что он опять сделал? — спрашиваю, откидываясь на спинку кресла.

— Что сделал? — Мария проходит внутрь и бросает чертежи на мой стол. — Он опять все меняет. Опять, Алла! Теперь ему не нравится планировка. Теперь он хочет снести стены между гостиной и кабинетом, а еще перенести лестницу, потому что “так будет эффектнее”. Ты понимаешь? Лестницу! В готовом доме!

Тяжело вздыхаю и смотрю на чертежи, но линии на бумаге почему-то расплываются перед глазами. Не от усталости даже. Просто мысли не здесь. Они где-то во вчерашнем вечере, в шумном боулинге, в тепле мужских рук на моей талии, в спокойном голосе у самого уха: “Не думайте обо мне, если это мешает”. И ведь мешало. Очень мешало. Настолько, что до сих пор, стоит вспомнить, как Андрей Викторович стоял за моей спиной, как его грудь касалась меня через тонкую ткань платья, внутри все замирает, а потом начинает двигаться слишком быстро, слишком живо, будто тело решило проснуться без моего разрешения.

— Алла? — Мария щелкает пальцами перед моим лицом. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — возвращаюсь в кабинет, в утро, в рабочий день, в собственную фирму, где по идее должна быть собранной, строгой и неприступной. — Я все решу.

— Правда? — архитектор смотрит на меня с недоверием. — Потому что я уже на грани. Еще одна его “гениальная” идея, и я начну кидаться образцами плитки.

— Не надо кидаться плиткой, она дорогая, — зачем-то отвечаю.

Мария вдруг прищуривается:

— Так. С тобой точно что-то не то.

— Почему?

— Потому что обычно ты бы уже ледяным голосом попросила меня не драматизировать, потом сама позвонила бы клиенту и разнесла его на молекулы. А сейчас сидишь и улыбаешься.