Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 46 – Ирина Суздалева

— Отпускайте, — говорит он.

Я отпускаю.

Шар катится по дорожке.

Медленно.

Ровно.

Прямо.

Задерживаю дыхание, хотя Андрей Викторович только что просил дышать, и смотрю, как темный шар приближается к кеглям. Секунда растягивается до невозможности. Сердце ударяет раз, второй, третий.

А потом раздается грохот.

Кегли разлетаются в стороны.

Все.

До одной.

Несколько секунд стою неподвижно, не веря глазам.

А в следующий момент на экране загорается результат, соседняя компания что-то одобрительно выкрикивает, Андрей Викторович тихо смеется за моей спиной, и во мне вдруг что-то взрывается. Не боль. Не злость. Не страх.

Радость.

Настоящая.

Чистая.

Почти забытая.

— Получилось! — вырывается из меня, и я даже не узнаю собственный голос. Он звонкий, живой, счастливый. — У меня получилось!

Разворачиваюсь к Андрею Викторовичу и смеюсь. Смеюсь так, как не смеялась много лет. Не сдержанно, не вежливо, не из-за чужой шутки, а потому что внутри становится светло, невыносимо светло, будто кто-то распахнул окно в комнате, где я слишком долго сидела без воздуха.

И в этот момент я забываю обо всем.

О племяннице.

О бывшем.

О болезни.

О своих обещаниях.

О том, что мужчинам нельзя доверять.

О том, что я больше никогда не позволю себе быть слабой.

Просто бросаюсь Андрею Викторовичу на шею.

Обнимаю крепко, резко, всем телом, так, будто он не просто помог мне сбить кегли, а вытащил меня из какой-то глубокой, вязкой темноты, в которой я жила последние годы. Мои руки сами смыкаются у него за шеей, пальцы касаются коротких волос на затылке, грудь прижимается к его груди, и только потом, уже слишком поздно, я понимаю, что сделала.

Но мужчина не отстраняется.

Наоборот.

Кладет руки мне на талию, подхватывает, и в следующее мгновение я оказываюсь в воздухе.

— Андрей Викторович! — вскрикиваю, но вместо возмущения снова смеюсь.

Мужчина кружит меня легко, уверенно, будто я ничего не вешу, будто я не женщина с тяжелым прошлым, не пациентка с одной почкой, не человек, который три года собирал себя по кускам, а просто Алла. Живая. Смеющаяся. Настоящая.

Мир вокруг превращается в круговорот огней, музыки, его смеха и моего собственного дыхания. Волосы разлетаются, платье обвивает ноги, сердце бьется так часто, что почти больно, но эта боль другая. Не разрушительная. Эта боль состоит из облегчения.

В итоге, он ставит меня на пол.

Медленно.

Осторожно.

Но рук с талии сразу не убирает.

И вот тут все возвращается.

Сначала — тишина внутри.

Потом — осознание.

Потом — страх.

Я стою слишком близко. Мои ладони все еще лежат на мужских плечах. пальцы Андрей Викторовича находятся на моей талии. Его лицо совсем рядом, серые глаза смотрят прямо в мои, и в них нет ни насмешки, ни победы, ни той мужской самодовольной уверенности, от которой меня обычно выворачивает. В них светится только тепло. И желание. Сдержанное, глубокое, очень взрослое.

От этого становится только страшнее.

Потому что с грубым мужчиной я знаю, что делать. С наглым — тоже. С тем, кто лезет без спроса, флиртует пошло, считает, что женщина ему что-то должна, — тем более. Я умею ставить на место, умею говорить “нет”, умею быть холодной.

Но что делать с мужчиной, который держит бережно… который видит мою радость и не смеется над ней… который не требует, а ждет, понятия не имею.