Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 29 – Екатерина Мордвинцева

«Значит, судьба решила оставить вас здесь. Может, не зря».

Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Сердце колотилось где-то в горле, и я не знала, отчего — от тревоги за подруг или от того, что он сказал.

Может быть, и от того, и от другого.

Я думала о том, как он шёл рядом со мной по пустому коридору. Как смотрел на меня. Как говорил о том, что не любит, когда люди остаются одни в темноте.

Он был один. В этом городе, в этой больнице, в эту ночь. И я была одна. И мы шли вместе по пустому коридору, и между нами было что-то, что не укладывалось в слова.

Я не знала, что это. Не знала, куда это приведёт. Не знала, есть ли в этом смысл.

Но я знала одно: впервые после аварии я чувствовала не только боль и страх. Я чувствовала что-то ещё.

Что-то, что заставляло сердце биться быстрее.

Что-то, что заставляло забыть о том, что я должна была быть сейчас в другом месте, в другом времени, в другой жизни.

Что-то, что заставляло надеяться.

Я закрыла глаза и представила, как он идёт по коридору, заходит в ординаторскую, садится за стол, открывает карту. Представила, как он смотрит на часы, думает о чём-то своём, может быть, тоже не может уснуть.

Я не знала, думает ли он обо мне. Но мне хотелось верить, что да.

«Спите, Кристина», — сказал он.

Я улыбнулась в темноту и закрыла глаза.

И на этот раз сон пришёл. Не сразу, не легко, но пришёл. И в этом сне я снова шла по пустому коридору, и рядом шёл он, и его рука была совсем близко, и я знала, что если захочу, то смогу её коснуться.

Я не коснулась.

Но мне было достаточно того, что она рядом.

Утро началось с шума.

Я ещё не проснулась до конца, когда сквозь сон услышала голоса. Они были приглушёнными, но взволнованными, и в них чувствовалось что-то такое, что заставило меня открыть глаза, хотя будильник не звонил и в палате было ещё темно.

Голоса доносились из коридора. Кто-то говорил быстро, отрывисто, перебивая сам себя. Кто-то всхлипывал. И над всем этим — ровный, спокойный голос медсестры, которая пыталась успокоить, объяснить, сказать что-то важное.

Я села на кровати, и голова снова закружилась. Но я уже привыкла к этому — к лёгкой качке, к тому, что мир на секунду плывёт перед глазами, а потом встаёт на место. Я подождала, пока головокружение пройдёт, и посмотрела на часы, которые Ольга принесла мне вчера и поставила на тумбочку.

Восемь утра.

В палате было тихо. Марья Ивановна ещё спала, повернувшись лицом к стене, и её дыхание было ровным, спокойным. Она не слышала шума в коридоре. Или слышала, но не придала ему значения.

Я прислушалась.

— ...никто не ожидал... — донёсся обрывок фразы. —...связь потеряна... —...поиски уже...

Слова были знакомыми, но я не могла сложить их в осмысленную картину. Связь потеряна. Поиски. Эти слова не имели отношения ко мне. Они были оттуда, из новостей, из чужой жизни, которая шла где-то там, за стенами больницы.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза.

Телефон лежал на тумбочке, и я машинально протянула руку, чтобы проверить сообщения. Экран разбит, сенсор работает с задержками, но я уже привыкла.

Сообщений не было.

Серые галочки. Не прочитано.

Я вздохнула и положила телефон обратно. Может быть, сегодня. Может быть, через час. Может быть, когда они проснутся и включат телефоны, и увидят, что я звонила, и напишут, что всё хорошо.