Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 30 – Ронни Траумер

— Всё, успокойся, — быстро взглянув на неё, отмечаю какие-то пятна на футболке.

Ну и слёзы, не крокодильи, а слоновые прямо. Тяну руку назад и хватаю бутылку воды.

— Выпей, — кидаю ей на колени. — И прекрати, вон, футболка уже мокрая.

— Это молоко, дурак! — восклицает, а я только глаза округляю.

— Какое молоко? — хмурюсь, не особо думая.

— Материнское, какое ещё, — отвечает и делает пару глотков воды.

— А чего течёт? — непонимающе опускаю взгляд на её грудь.

— Господи, — вздыхает с такой досадой, будто школьник задаёт очевидные вопросы. — Его много, и деваться некуда.

— А до этого куда девалось? — продолжаю спрашивать, потому что я нихуя в этом не понимаю.

— Я сцеживаю регулярно, сейчас у меня нет аппарата, — чем дальше в лес… мать вашу.

— Что за аппарат? Купим по дороге, — проговариваю и провожу рукой по лицу.

— Ночь на дворе, кто знает, где круглосуточную аптеку найдём, — уже более спокойно рассуждает. — Лучше остановиться, и я сама.

— Что сама? — выпучиваю глаза.

— Я устала, тормози, пожалуйста, — просит и выдыхает.

— А если не сцеживать, что будет? — последний вопрос, перед тем как остановить машину.

— Мастит или молоко пропадёт, чего я не хочу, для ребёнка грудное вскармливание очень полезно, — бросает и выходит из машины.

Твою же мать, сон какой-то. Может, мне тот мужик по голове стукнул, и я в отключке валяюсь?

Аля

Больше года назад

— Пожалуйста, он мой жених, мне нужно его увидеть, — со слезами на глазах умоляю дежурного полицейского.

— Не положено, в сотый раз повторяю…

— Прошу, на пять минут, — чуть ли голову не сую в маленькое окошко.

— Как же ты достала, — выдыхает мужчина. — Павлов, выведи её отсюда, — обращается к кому-то, и через секунду меня хватают за локоть и силой выводят на улицу.

— Вы не имеете права! — кричу, упираясь ногами в пол, но куда мне.

Силы на исходе, день сумасшедший, я едва держусь. Держалась, потому что едва оказываюсь за пределами полицейского участка, понимаю, что сознание покидает меня. Успеваю прислониться к дереву и медленно сползаю по нему вниз. Последнее, что всплывает в голове — я не сказала ему, не успела сообщить о беременности.

— Эй, девушка что с тобой? — трясёт кто-то за плечо, по щекам хлопает, и я, вроде, всё чувствую и слышу, но реагировать не получается.

— Оставь её, наверняка обдолбалась, — раздаётся грубый мужской голос.

— Подождите, — второй, более мягкий. — Точно, это она, — восклицает мужчина, который тряс меня.

Получается открыть глаза, но всё так мутно, что ничего не разбираю. Я знала, что беременные могут свалиться в обморок на пустом месте, но не ожидала такой слабости и отсутствия сил, даже чтобы рот открыть.

— Кто она? — опять грубый тон.

— Ну, девка, из-за которой Матвея избили, — отвечает, и голос звучит чуть дальше, видимо, его обладатель поднялся на ноги.

— В машину её. Быстро! — приказывает второй, а я даже сопротивляться не могу, когда меня берут на руки и укладывают на заднее сидение.

— Не надо… отпустите… — сиплю я, не понимая, почему я так расклеилась.

— К врачу везём, девочка, не бойся, — владелец грубого баса говорит спокойно, но кожей ощущаю фальшь в тоне.

Отключилась окончательно и очнулась в полупустом помещении, лёжа, связанная по рукам и ногам. И не просто связанная, а почему-то ноги согнуты в коленях и в разные стороны.