Книга Клуб разбитых сердец, страница 67 – Юлия Резник

— Не говори ерунды, — оживляется бабуля. — А тут только поют, Мариш? Или танцы будут?

Я с подозрением кошусь на бабулю. Уж не на стриптиз она намекает? А что? Как по мне, так стриптиз гораздо более подходящее место для врачевания душевных ран.

— Нет-нет, только песни…

Мариша, естественно, в восторге. Щеки горят, глаза сияют.

Последней приходит генеральша.

Я, кажется, в первый раз вижу ее в платье, а ей идет. Ноги у нее просто бесконечные. Еще бы. Сколько в ней? Метр восемьдесят?

— Добрый вечер, — сухо кивает она, окидывая нашу компанию настороженным взглядом.

— Добрый, Зулечка… Присаживайся. Ничего, что я на ты? Мариша нас заочно познакомила… Я — Клара. Это моя невестка Изольда. Ну что, — хлопает в ладоши бабуля, — заседание можно считать открытым?

— Я вас предупреждала, — бормочу, не глядя на генеральшу. Еще немного, и я просто сгорю со стыда! — Может, обойдемся без официоза?

— Без официоза нельзя, — возражает мама. — Иначе эта пьянка просто теряет смысл.

— А с официозом, значит, смысла в ней — тьма?

Нам приносят меню. Бабуля, конечно, немедленно хватает каталог песен.

— О! У них есть Ротару.

— Мама!

— А что такого? — вскидывается бабушка. — Я, между прочим, в молодости прекрасно пела.

Генеральша, к моему удивлению, тихо фыркает в бокал с водой. Ну что ж… Пациент скорее жив, чем мертв. Это ли не радость?

Приносят вино. Бабуля торжественно поднимает бокал:

— Что же пожелать вашим обидчикам, девоньки?

— А вашим? — вздергивает бровь Зуля.

— Да мои обидчики давно уж померли, — отмахивается бабуля. — Ну?

— А у меня вообще нет обидчиков, — выставляет перед собой руки мама. Все синхронно поворачиваются к Марише. Логично. Раз уж она нас всех здесь собрала.

— А пожелаю-ка я им синдром раздраженного кишечника! — сощуривается Мариша. — Если никто не против.

— Да я, в общем-то, не против. А почему он? — удивляется генеральша.

— Потому что это максимально неприятно, унизительно, но не смертельно. Я не кровожадная. Не подумайте.

— Отличный тост! — заключает бабуля, и я не берусь с ней спорить.

Первые полчаса проходят подозрительно мирно. Мы едим. Пьем. Слушаем, как за стенкой какой-то мужчина с убийственной уверенностью в своем таланте выводит «Я куплю тебе дом».

— Интересно, — замечает мама, — почему все несчастные люди уверены, что обязаны донести это до окружающих в до-мажоре?

— Это не до-мажор, — морщится бабуля. — Это чистая уголовщина.

Мариша звонко хохочет, давясь своим ужасным розовым коктейлем. Напряжение окончательно спадает. Генеральша перестает сидеть так, будто сейчас отдаст честь и пойдет стреляться. А я на время забываю каждые пять минут проверять телефон в ожидании хоть какой-нибудь весточки от Матвея.

А потом бабуля все-таки добирается до микрофона.

— Только одну песню, — предупреждает она, поднимаясь с дивана.

— Да нам и этого будет достаточно, — стону я, обхватив голову.

— Не драматизируй, — отмахивается мама. — Может, микрофон сломается.

Но не может же нам так повезти!

Клара Романовна выбирает «Старинные часы» и выдает такое исполнение, что я не знаю, смеяться мне или плакать. Поет она, в сущности, действительно неплохо. Просто с такой трагической самоотдачей, словно не песню исполняет, а отпевает весь мужской род. Мариша с восторгом снимает это на телефон. Генеральша смотрит на бабулю с тем выражением лица, с каким, наверное, наблюдала бы за несанкционированным салютом на складе боеприпасов. А мама вдруг, к моему ужасу, начинает тихонечко подпевать.