Книга Никто не узнает, страница 68 – Татьяна Никандрова

— Нет, с чего ты взял? — смеюсь я, подставляя ему щеку для поцелуя.

— Ну, не знаю… У тебя лицо просто сияет! И даже мелкие морщинки разгладились, — он слегка щурит глаза. — Колись, в чем твой секрет?

— Да ни в чем, просто выспалась, — беззаботно отмахиваюсь я.

Слышать такое мнение со стороны, конечно, приятно, но я без него знаю, что с появлением Богдана моя внешность преобразилась. То ли дело в комплиментах, которыми он обсыпает меня по поводу и без, то ли в божественном сексе, который дает заряд безграничной энергии, то ли еще в чем… Но по утрам в зеркале меня теперь встречает не хмурая неврастеничка, а довольная жизнью женщина.

— Готова к совещанию? — Эдик переводит разговор в рабочее русло. — Принципиальные моменты, которые необходимо сохранить в сценарии, выписала?

Сегодня нам предстоит пообщаться с киношниками на тему предстоящих съемок сериала по одной из моих трилогий. Переговоры ведутся уже давно, стоимость выкупа прав согласована, и вот наконец настал момент, когда сценаристы и режиссер захотели обсудить сюжет.

— Да, вот они, — достаю из сумки заранее распечатанные бумаги. — Я немного сократила наш первоначальный список и оставила только то, что на самом деле важно.

— Хорошо, — агент пробегает глазами по листу и коротко кивает. — Ну что, пойдем?

— Пойдем, — соглашаюсь я, и мы вместе направляемся в переговорную.

Совещание, на которое мы планировали потратить не больше часа, затягивается почти на три, и из офиса киношников мы с Эдиком выползаем выжатые до самой последней капли. Когда предметом спора является вымышленный мир, очень сложно отстаивать свою позицию и оперировать разумными аргументами. Как оказалось, моя коронная авторская фраза «я так вижу», для режиссера ровным счетом ничего не значит, и у него есть свое собственное виденье.

Нет, в итоге нам, конечно, удалось достичь определенного консенсуса, но интуиция мне подсказывает, что это далеко не последнее совещание, на котором мне придется с пеной у рта доказывать, что главный герой не мудак и не шовинист, а в первую очередь человек с искалеченной психикой, и что именно его внутренняя борьба является главной темой книги.

Не знаю, откуда в обществе и в культуре взялась эта масштабная тяга к черно-белому, но лично мне отрицание полутонов всегда казалось признаком недостаточно развитой личности. К счастью или к сожалению, в жизни не бывает однозначно плохих или однозначно хороших людей, так же как не бывает мнения, с которым были бы согласны без исключения все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мир держится на принципе относительности всего, что в нем есть, и любая попытка возвести какое-то знание в абсолют обречена на провал.

— Молодец, ты его дожала, — Эдик достает из дипломата пачку сигарет. — Будешь?

— Нет, спасибо, — отрицательно мотаю головой. — Я же в завязке.

Положа руку на сердце, это не совсем правда. Стоя на балконе в квартире Богдана, я периодически покуриваю с ним за компанию. Но, сами понимаете, агенту об этом знать необязательно.

Попрощавшись с Эдиком, я выхожу на парковку и в эту самую секунду вспоминаю про телефон, который во время совещания стоял на беззвучном режиме. Извлекаю гаджет из недр сумки и несколько секунд потрясенно таращусь на экран.

Три пропущенных. И все от одного человека. Человека, общение с которым доставляет мне исключительно боль и дискомфорт. Ну, по крайней мере, последние несколько лет.