Книга Никто не узнает, страница 66 – Татьяна Никандрова

Но в случае с Богданом все не так однозначно. Во-первых, я до сих пор не понимаю, в каком статусе мы находимся и это существенно запутывает модели поведения, которыми принято руководствоваться во время общения. Например, мужу я бы легко позволила за себя заплатить, незнакомцу — никогда. А Богдан для меня не тот и не другой… Вот я и мечусь.

Во-вторых, я довольно смутно представляю, сколько он зарабатывает и не уверена, что покупка женского белья за двадцать тысяч рублей впишется в его бюджет. Конечно, если судить по машине, на которой Богдан ездит, деньги у него есть. Но в то же время он живет на съемной квартире, а это значит, что их количество все же ограничено.

— Спасибо, — бурчу я, забирая из рук парня красный картонный пакет.

Видимо, вид у меня озабоченный, поэтому Богдан со смехом в голосе добавляет:

— Карин, ты серьезно думаешь, что я обеднею, если куплю тебе трусы?

— Ну я… Эм… — чертовы слова никак не придут на ум. — Просто я же не в курсе твоих финансовых возможностей, поэтому не знаю, что тебе по карману, а что нет.

Мы выходим из магазина и останавливаемся у глянцевых перилл.

— Хочешь знать, сколько я зарабатываю? — огорошивает вопросом прямо в лоб.

Прямолинейность и Богдан — понятия неразделимые.

— Если это не секрет, конечно… — мямлю я, переминаясь с ноги на ногу.

В обществе, в котором я росла и формировалась, тема денег и доходов была строго табуирована, поэтому обсуждать ее было непринято. Я понимаю, что сейчас времена изменились, и возможно, молодежь относится к этому проще, но меня все равно ломает. Будто я в чужой кошелек залезла и деньги там считаю…

Но, с другой стороны, Богдан сам поднял этот вопрос. Так почему бы мне не воспользоваться его открытостью и отсутствием предубеждений?

Парень извлекает из кармана мобильник, запускает на нем приложение калькулятора, и несколько секунд суммирует ни о чем не говорящие мне числа.

— Вот, примерно столько у меня получилось за прошлый месяц, — он разворачивает телефон экраном ко мне, и мои брови, сколько бы я их не удерживала, стремительно ползут вверх.

Оказывается, молодые популярные музыканты совсем не бедствуют. Сумма, которую я вижу, конечно, гораздо меньше того, что зарабатывает Олег, но в то же время больше того, что зарабатываю я.

— И давно ты вышел на такой доход? — справившись с первым шоком, интересуюсь я.

— Примерно год назад, — пожимает плечами Богдан, отправляя телефон обратно в карман джинсов.

— Такими темпами ты и на квартиру скоро заработаешь, — подмечаю я.

— Наверное, но я пока об этом не думаю. У меня очень много всяких бизнес-планов и задумок, поэтому первым делом кэш отправится туда.

— Бизнес-планов, связанных с музыкой? — любопытствую я.

— Не только с ней, — Богдан улыбается. — Я ведь понимаю, что не смогу всю жизнь скакать по сцене, развлекая народ. Да и, если честно, не хочу этого. Круто, что любимое дело дает мне возможность зарабатывать, но в будущем я бы хотел добиться большего.

Интересно, это только Богдан такой? Не по годам зрелый и рассудительный? Или новое поколение в принципе мыслит другими категориями?

Потому что я в свои двадцать два и близко не была столь осознанной и уж точно не знала, чего именно хочу от жизни. Я плыла по течению, руководствовалась навязанными догмами, принимала судьбоносные решения, опираясь на общественное мнение.