Книга Бунтари не попадают в рай, страница 143 – Татьяна Никандрова

Разбирательства по делу смерти Игоря еще не было, но в ушах уже звенит приговор «виновна». Я привыкла думать, что моя жизнь в прошедшие несколько лет была адом, но теперь понимаю, что настоящий ад начинается только сейчас. И именно в нем я сгорю заживо.

— Когда твоя мать вернется домой с работы? – наконец выдает Глеб, перестав метаться по комнате.

— Под утро. Не раньше пяти, – отзываюсь хрипло.

Я сижу на кровати Глеба, накрывшись теплым пледом, но мне все равно холодно. Словно кровь заледенела, и мороз сковал кости. Колючие мурашки острыми иглами скользят по коже, а сердце, по ощущениям, едва шевелится. Еще чуть-чуть – и вовсе остановится, отправив меня на тот свет вслед за Игорем.

Единственное, благодаря кому я еще держусь, – это Глеб. Парень хоть и выглядит подавленным, но все же не теряет самообладания. Не кричит, не причитает, не скатывается в истерику. И это его хладнокровие внушает пусть призрачную, но все же надежду: а вдруг еще не все потеряно?

Когда я заявилась к нему домой на грани нервного срыва, Глеб выслушал, утешил объятьями, снял с меня куртку, бережно вымыл в теплой воде мои руки, перепачканные кровью Игоря, и, укутав теплым пледом, посадил на кровать. А теперь стоит напротив и судорожно пытается придумать план моего спасения.

Я знаю, что недостойна такого парня, но при этом катастрофически нуждаюсь в нем. Если бы не Глеб, моя выдержка давно бы осыпалась в крошево. Да и я сама уже давно была бы грудой осколков. Мелких и безжизненных.

— Есть идея. Но сразу предупреждаю: это трэш.

Вряд ли в текущей ситуации меня можно чем-то удивить. Кажется, свой лимит на эмоции я уже исчерпала.

— Какая идея?

— У вас же дом до сих пор в ипотеке? – спрашивает зачем-то.

— Ну да…

— Значит, застрахован?

— Застрахован, – подтверждаю я. – Только при чем тут дом?

Несколько секунд Глеб испытующе смотрит мне в глаза. Словно пытается визуально оценить степень моего безумства, а затем, очевидно, убедившись в том, что я достаточно невменяема, выдает:

— Нам надо инициировать пожар. Обставить все так, будто твой отчим погиб в нем. Например, курил, случайно поджог постель и, будучи в нетрезвом состоянии, не смог спастись. Дом у вас старый, деревянный – вспыхнет быстро.

Пару мгновений я молчу, обдумывая, на первый взгляд, дикое предложение Глеба, а затем коротко киваю:

— Давай.

Будь я в другой ситуации, то непременно бы ужаснулась, округлила глаза и стала бы отнекиваться. Ведь поджог – это не шутки, а самое настоящее преступление. Если дом сгорит, мы с мамой фактически окажемся на улице. Прямо как тогда, когда погиб отец. Да, страховщики рано или поздно выплатят компенсацию, но сколько времени это займет? Учитывая то, что бюрократия – одно из самых развитых явлений в нашей стране, ждать придется очень и очень долго.

Но уж лучше так, чем отправиться в тюрьму. Возможно, поджигать наш дом несправедливо по отношению к матери, но, с другой стороны, она сама во всем виновата. Это она привела Игоря в нашу семью, тем самым создав угрозу моей безопасности. Это она перестала выполнять свои родительские обязательства. Это она вынудила меня стать убийцей.

— В сарае канистра бензина завалялась, – продолжаю я. – Может, им воспользуемся? Ну, чтоб наверняка?

— Нет, лучше без бенза, – качает головой Глеб. – Его следы могут найти пожарники, и тогда поджог будет очевиден. Надо, чтобы пожар выглядел максимально естественно.