Книга Дорогое удовольствие, страница 89 – Татьяна Никандрова

К любимой женщине Антон бы, несомненно, приехал. Любимой женщине он бы звонил не через, а каждый день. Любимую женщину он бы водил в кино, рестораны и другие общественные места. Любимую женщину он бы называл как-то иначе, чем просто по имени. А еще с любимой женщиной он бы непременно говорил о чувствах.

Интересно, Антон когда-нибудь был влюблен? Состоял ли в длительных отношениях? Грезил ли о девушке, которая была ему недоступна?

Кажется, эти вопросы навсегда останутся без ответа, потому что за несколько месяцев общения мы с Пепловым так и не сдвинулись с мертвой точки, в которой существует негласный запрет на обсуждение личных тем. Время идет, а мы не меняемся: все такие же страстные любовники и такие же чужие друг другу люди.

Первым делом после больничного я несусь на кафедру математического анализа, чтобы найти Москвина и договориться с ним о написании контрольной, которую я ввиду болезни пропустила. Без баллов за эту работу мне не получить допуска к экзамену.

Нелюбимый преподаватель, который мне уже в кошмарах снится, сидит за своим столом, который расположен в дальнем углу кафедры, и с видом натурального педанта возится с какими-то бумажками.

— Арсений Харитонович, здравствуйте! – собравшись с духом, говорю я. – Я насчет контрольной по неопределенным интегралам. Когда можно будет ее написать?

Мужчина вскидывает глаза, и его неприязненный взгляд, направленный поверх очков, останавливается на мне.

— Никогда. Эта контрольная работа состоялась на минувшей неделе. Я уже выставил вам за нее ноль баллов.

От возмущения я путаюсь в собственных мыслях, но, к счастью, недолго. Как-никак правда на моей стороне, и я не должна об этом забывать.

— Я была на больничном, поэтому не смогла написать ее вместе со всеми, – стараясь держаться уверенно, говорю я. – У меня и справка есть.

Запускаю руку в сумку, чтобы извлечь наружу доказательство легитимности своего пропуска, но Москвин жестом меня останавливает:

— Не утруждайтесь, я прекрасно знаю, как именно делаются эти справки. Вам бы лучше подумать над тем, чем заняться после отчисления. Вряд ли вы получите допуск к моему экзамену. А если и получите, то вряд ли сдадите.

В его голосе звучит такая неприкрытая издевка, что я застываю в полнейшей растерянности. Раньше он так нагло со мной никогда не разговаривал. Что же так повлияло на его манеры? То, что близится конец семестра? Или то, что прямо сейчас в его кабинете мы совершенно одни?

— Если я хорошо напишу эту контрольную, то доберу баллы для допуска к экзамену, – севшим голосом протестую я. – Вы не имеете права лишать меня этой возможности. Меня не было в институте из-за болезни, и справка это подтверждает.

— Вы можете сколько угодно кичиться своими правами, но с вашей успеваемостью учебную программу вам, увы, не потянуть, – упиваясь своей властью, улыбается он.

— У меня хорошая успеваемость! – взрываюсь я. – По всем предметам, кроме вашего!

— Математический анализ – сложная дисциплина, – жмет плечами он. – А сейчас извините, мне нужно готовиться к семинару.

Он переводит взгляд обратно на бумажки, лежащие перед ним, и, кажется, напрочь теряет ко мне интерес.

Что же Москвину от меня нужно? Ведь очевидно же, что его поведение выходит далеко за рамки обыкновенной преподавательской щепетильности. Не будь он таким старым, я бы решила, что он вынуждает меня к интиму. Но, учитывая его возраст, это предположение кажется несколько странным. Ему ведь, наверное, уже за шестьдесят… Вряд таких стариков интересует секс.