Книга Дорогое удовольствие, страница 88 – Татьяна Никандрова

— Что с тобой? – Антон приподнимает голову, и его вопросительный взгляд касается моего лица.

— В смысле? – непонимающе уточняю я.

— Ты какая-то напряженная и… Чересчур горячая. У тебя нет температуры?

— Нет-нет, все в порядке, продолжай, – мотаю головой я.

Отчего-то отказывать Пеплову в сексе по причине плохого самочувствия кажется мне совершенно неприемлемым. Сколько анекдотов ходит про женщин, у которых «болит голова» и чьи мужчины из-за этого ходят налево. Не хочу быть одной из них. Раз у Антона есть желание, я должна его удовлетворить.

Ничего не ответив, парень вновь возвращается к ласкам, а я отчаянно пытаюсь игнорировать распирающую боль в висках, которая, по ощущениям, становится все сильнее и сильнее. Когда Антон ловким движением вздергивает мои бедра, пристраиваясь сзади, из меня вырывается тихий, но вполне различимый скулеж. Не то чтобы мне неприятны его прикосновения, просто секс в позе «догги стайл» я явно не осилю. Да и без одеяла стало как-то совсем зябко…

— Так, понятно, – Пеплов отстраняется от меня и спрыгивает с кровати, возвращая приспущенные боксеры на прежнее место.

Ну вот! Только что в нем горела страсть, а я своими долбанными скрипами все испортила!

— Ты куда? – злясь на себя за собственную слабость, вопрошаю я.

— Одевайся, отвезу тебя домой. Врача вызовешь.

— Но…

— Камила, я же вижу, что тебе плохо. Зачем ты пытаешься изобразить возбуждение, когда его нет? – он строго смотрит на меня.

— Мне просто не хотелось тебя разочаровывать… – тихо отзываюсь я, кутаясь в одеяло.

— Что за бред? – Пеплов закатывает глаза. – Ты же не сучка во время течки, чтобы все время быть мокрой. Не хотеть секса во время болезни – это нормально. Ненормально – заставлять себя его хотеть. Личные границы, помнишь?

— Помню, – киваю я. – Просто мне как-то привычней в первую очередь думать о тебе…

— От дурных привычек надо избавляться, – жестко заявляет Антон. – На первом месте у человека должно быть собственное «я», Камила.

— Но, – прерываюсь на кашель, – разве это не эгоизм?

— А кто сказал, что эгоизм – это плохо? – парень с любопытством изгибает бровь.

— Мама, бабушка, учителя в школе, – немного помедлив, говорю я.

— И кто из них был счастливым человеком? – он слегка щурит глаза.

Повисает тишина. Непонятная. Странная. И порождающая еще больше вопросов.

— Ты считаешь, что счастливы только эгоисты? – пребывая в замешательстве, интересуюсь я.

— Я считаю, о личном счастье не может быть и речи, если ты постоянно переживаешь о чужом мнении и пытаешься всем угодить, – спокойно произносит Антон.

За всю неделю, которую я провела на больничном, Пеплов ни разу меня не навестил. Нет, я все понимаю, он жутко занятой человек, да и риск заразиться от гриппующей любовницы довольно велик… Но все же мне было бы так приятно, если б он заскочил хотя бы на полчаса. Просто узнать, как дела, рассказать новости и выпить чаю.

Наверное, когда люди состоят в настоящих отношениях, именно так все и складывается. Мужчина приезжает к тебе вечером после работы с банкой горячего куриного бульона, ласково гладит по волосам, развлекает разговорами и подсовывает бумажные платочки каждый раз, когда ты чихаешь. Если честно, в общении с Пепловым мне очень не хватает этой простой, не связанной с сексом нежности. С ним я чувствую себя желанной, но не любимой. А в этих понятиях заключена огромная разница.