Книга Слабо не влюбиться?, страница 39 – Татьяна Никандрова

— Камон, Вась, не стесняйся. Потрогай, если хочешь.

Меня тотчас обдает обжигающим теплом его кожи, и подушечки пальцев схватываются острым покалыванием. Через мое тело словно пропустили ампер этак пятьсот, не меньше. Ощущаю себя оголенным проводом — вот-вот начну искрить и потрескивать.

Тёмкин живот очень твердый. А еще горячий и гладкий. Только тонкая волосяная дорожка прямой линией тянется от пупка и ныряет в брюки.

Шок, смятение, стыд.

Эмоции смешиваются воедино и удушающим жаром приливают к щекам. Поверит не могу! Я щупаю Соколова там… Ну, то есть не совсем ТАМ, но в непосредственной близости. Еще немного — и контент сменит возрастное ограничение на восемнадцать плюс.

— Ух ты! — только и могу выдохнуть я, наконец опуская ладонь на столешницу. — Татушка огонь!

Пальцы предательски дрожат. Дыхание сбилось. Только что произошло самое эротическое событие в моей жизни, и я никак не могу унять не на шутку разошедшееся сердце.

— Я и сам кайфую, — признается парень, опуская футболку и вновь опускаясь на небольшой диванчик.

— А почему набил именно на животе? — любопытствую я, пряча дрожащие руки под стол. Подальше от его глаз. — Не самое тривиальное место.

— Не знаю, — Соколов жмет плечами и небрежно взлохмачивает челку. — Дернуло что-то. Да и предки не сразу запалят. Под шмотками ведь незаметно.

Представляю лица дяди Макара и тети Алины, когда они увидят очередной элемент Тёмкиного подросткового бунта. Они от нострила* только-только отошли, а сын им уже новый «сюрприз» приготовил. Что поделать, Соколов обожает эксперименты с внешностью, и никакими разумными доводами его не остановить.

— Родители тебя прибьют, — со смехом выдаю я. — Доиграешься.

— Поворчат да забудут. Обычное дело, — он скашивает глаза на экран, расположенный над зоной выдачи, и лениво поднимается на ноги. — Заказ готов, малая. Сейчас будем пировать.

* Нострил — прокол крыла носа.

Глава 17

— Нет, все-таки клево, что у тебя есть татуха! Теперь я тоже хочу, — откусив картофель фри, говорю я. — Это больно?

— Терпимо, — жмет плечами друг. — А что бы ты набила?

— Может, бабочку. Или птичку. Или вообще какую-нибудь жизнеутверждающую фразу, — принимаюсь фантазировать я.

— Только не одну из заезженных слезливых цитат из ВКонтакте, — хмыкает он.

Я, как человек, регулярно делающий репосты этих самых цитат на свою стену, возмущенно вопрошаю:

— Это еще почему? Ты имеешь что-то против мудрости из соцсетей?

— Нет. Просто некоторые девушки постят так много депрессивного дерьма про любовь, что уже даже я начинаю скучать по их бывшим, — иронично замечает Тёма.

М-да. Посты про чувства — это отдельная тема. Помнится, во времена влюбленности в Коленьку я очень увлекалась такими вещами. Сейчас тоже увлекаюсь, но менее рьяно. Да и вообще с недавних пор цитаты, которые действительно откликаются в сердце, так или иначе связаны с Соколовым. Стоит мне прочитать что-то меткое и цепляющее за живое, как в сознании тотчас вспыхивает его лицо. Красивое и смеющееся.

— Ты так говоришь, потому что никогда не любил, — отвечаю я, доставая из обертки чикенбургер. — Когда душа переполнена чувствами, о них нельзя молчать.

— С чего ты взяла? — Артём впивается в меня насмешливым взглядом.

Вопросительно вскидываю брови, и друг поясняет: