Книга Слабо не влюбиться?, страница 42 – Татьяна Никандрова

— Это новенькая, да? — с замиранием сердца уточняю я

— Угу, — кивает он.

Не знаю, почему, но по телу вдруг растекается слабость. Словно у меня резко подскочила температура, и начался озноб. Может, я вирус какой подхватила? Или простыла под кондиционером в папиной машине? Но прихватило прям как-то до странного резко. За секунду буквально.

— И… Что? Ты пробовал общаться с ней? Или, скажем, ухаживать?

— Ухаживать? — Артём произносит это слово так, словно пробует его на вкус. — Ну залайкал я ей фотки в Инсте. И в директ сообщуху кинул. Раньше это всегда срабатывало.

Он растерянно почесывает затылок, явно не понимая, в чем просчитался.

— И что ты ей написал?

— Что-то вроде «Привет, как дела? Гоу погуляем».

— Как оригинально, — ворчу я.

— Блин, а зачем изобретать велосипед, Вась? — встрепенувшись, спрашивает он. — Я написал, проявил интерес. Что еще нужно? А она могла бы и ответить. Тупо ради приличия.

— Значит, проигнорила? — подытоживаю я.

Мне почему-то смешно. Понимаю, что надо посочувствовать другу, но не могу подавить идиотскую улыбку.

— Ну да, — Тёма вздыхает.

— Дай посмотреть переписку.

— Да ну… Зачем? — он напрягается.

— Просто. А что, слабо показать? Очкуешь?

Только что я использовала безотказно действенный метод. Сейчас Тёма расколется как миленький.

— Вот еще, — фыркает он, извлекая из кармана мобильник. — Держи. Только тут ничего интересного.

С любопытством прилипаю взглядом к экрану, и через секунду изо рта против воли вырывается ехидный смешок. Тёма и впрямь не заморочился с оригинальностью: кинул Диане шаблонное сообщение-подкат, а после того, как она ничего ему не ответила, забросал ее возмущенными вопросительными знаками.

Что сказать? Дилетант.

— М-да, — со скепсисом выдаю я, возвращая другу телефон. — Ты прямо мастер пикапа, Соколов.

— Харе стебаться, — обрывает он. — Ну не умею я красиво клинья подбивать, и что с того? Раньше мне и без этого неплохо жилось. Девчонки сами липли как банный лист к голой жопе. А эта Диана… Блин, она какая-то другая, — качает головой. — Гордая, равнодушная. Хрен знает, с какого боку к ней подъехать.

— Хочешь совет, Тём? — помолчав, говорю я. — Бесплатно.

— Валяй, — друг шумно ставит на стол стакан колы.

— Все эти переписки в соцсетях — не твой конек. Этот вариант для тех, кто изобретателен, неутомим и умеет грамотно писать.

— Эй… На что ты намекаешь, малая?

— Ну какие уж тут намеки, — усмехаюсь я. — Ты же лентяй, Соколов! Да и твое знаменитое «двух яростная кровать» может ее отпугнуть.

— Я писал то сочинение в седьмом классе, — кисло цедит он. — Долго ты еще будешь припоминать эту ошибку?

— Ну, не дольше, чем великое произведение Грибоедова «Горе о туман».

Знаю, я обещала, больше не подкалывать Соколова на эту тему, но соблазн слишком велик. Как вспомню ту забавную запись в его дневнике, так сразу ржач разбирает. Ничего не могу с собой поделать.

— Сказала девочка, которая всю жизнь думала, что воробьи — это дети голубей, — парирует парень.

Вот зараза. Знает, куда бить в ответ.

— Это потому, что я никогда не видела маленьких голубей! Никто их не видел! — защищаюсь я.

— Логика покинула чат, Солнцева.

— А в твой чат она и не входила!

Какое-то время мы молчим, угрюмо бодая друг друга взглядами, а затем Соколов говорит: