Книга Слабо не влюбиться?, страница 146 – Татьяна Никандрова

Вася из моих детских воспоминаний ни за что не смогла бы шарить руками в области мужской ширинки и при этом сохранять абсолютную бесстрастность. А вот нынешней Василисе все нипочем. С хладнокровием давно оперирующего хирурга она ощупывает мои ягодицы и бедра, при этом плавно опускаясь вниз.

— Я возбуждаюсь, — признаюсь негромко.

— Я заметила, — хмыкает Солнцева.

— Тебе это льстит?

— Скорее, удивляет. Мы все-таки на торжестве твоих родителей.

— Физиологии подобные рамки неведомы, — пожимаю плечами.

— Ну кто бы сомневался, — фыркает. — Физиология для тебя всегда на первом месте.

— Эй, это неправда! — выдаю оскорбленно.

Почему Вася так и норовит выставить меня каким-то озабоченным придурком?! Я ведь не такой. Просто, когда красивая девушка, которая к тому же еще и является твоей первой юношеской любовью, трогает тебя в интересных местах, настроение (да и не только настроение) волей-неволей ползет вверх.

— Да я шучу! — усмехается примирительно. — Я и сама немного завелась.

Опа! А вот это реально неожиданно!

— Серьезно? — опешив, уточняю я.

— Кто знает, кто знает… — отзывается лукаво, снимая с меня очередную прищепку.

Ох… И опять эта интрига. Уже давно я не испытывал такого пламенного азарта в общении с девушкой.

— На левой штанине, — подсказываю я, когда Солнцева устремляется вниз по моей ноге. — У колена.

— Поймала.

— Не подсказываем! — грозит нам пальцем проходящий мимо ведущий.

— Боже упаси, — приподнимаю руки, демонстрируя свою невиновность.

— Итак, три, два, один — закончили!

Музыка обрывается, и, выпрямившись, Вася отступает. Стягивает повязку с глаз и удовлетворенно меня оглядывает. Она хорошо постаралась — на моей одежде остались лишь единичные прищепки.

— Ты молодец, — говорю одними губами.

— Знаю, — так же беззвучно отвечает она.

Подсчет итогов оборачивается нашим маленьким триумфом. Мы обогнали пожилую пару аж на шесть прищепок. В качестве приза за победу ведущий вручает нам по куску ароматического мыла, и под всеобщие аплодисменты мы возвращаемся за свой стол.

— Поздравляю! А вы давно знакомы? — вновь заводит разговор вездесущий Арсений.

— Ой, давно, — ухмыляется Василиса, откидываясь на спинку стула. — Столько не живут.

— Друзья детства, значит? — догадывается он, придвигаясь поближе.

Кажется, опять настроился на долгую унылую беседу.

— Друзья детства, которые не виделись пять лет и очень хотят пообщаться, — не выдерживаю я. — Без посторонних, понимаешь?

Лицо доктора обиженно вытягивается, но досаждать нам он все же перестает. Видимо, после столь жирного намека наконец допер, что он тут не пришей кобыле хвост.

— Это было грубо, — тихо комментирует Вася, однако на ее губах по-прежнему блуждает лукавая улыбка.

— Забей, он переживет, — отмахиваюсь. — Ну так что, малая? Будешь делиться секретом?

— Каким секретом? — изображает удивление.

— Желательно очень грязным, — говорю на полном серьезе.

— Соколо-ов… — закатывает глаза.

— Что Соколов? Мы выиграли, ты обещала!

— Я не обещала. Я сказала «посмотрим».

А ее не так-то просто провести.

— Ну и что? — не унимаюсь я. — Так и будешь ломаться?

Солнцева подносит ко рту канапе и, не отрывая от меня взгляда, медленно стягивает зубами оливку со шпажки. Выглядит это чувственно и даже немного пошло. В хорошем смысле слова, разумеется.