Книга Попробуй сбежать, страница 99 – Виктория Рогозина

— Договорились, — сказал он. — На этот раз — по-настоящему.

Давид прижал её к стене не резко — уверенно, как будто отсекая весь остальной мир. Холодная поверхность за спиной Ванессы контрастировала с его теплом, с тем, как его тело оказалось слишком близко, слишком ощутимо. Он поцеловал её — сначала медленно, почти выжидающе, словно давал ей последний шанс отступить. Но Ванесса не отступила. Напротив, пальцы сами нашли его плечи, сжались, будто ей нужно было убедиться, что он здесь, настоящий.

Поцелуй стал глубже, насыщеннее, и внутри неё будто что-то вспыхнуло — не вспышкой, а ровным, сильным огнём. Голова закружилась, дыхание сбилось, и на мгновение она перестала думать вовсе. Было только ощущение — его ладонь у неё на талии, вес его тела, уверенность, с которой он держал дистанцию ровно такой, чтобы не перейти грань, но и не дать ей остыть.

«Это безумие», — мелькнула мысль, слабая, почти испуганная. Слишком быстро. Слишком опасно. Слишком похоже на то, как всё уже однажды начиналось. И всё же она прижалась к нему сама, щекой к его шее, будто искала опору именно в этом безумии. Да, она боялась. Боялась, что будет больно. Что снова окажется доверчивой и сломанной. Но сейчас страх странным образом не останавливал — он делал момент острее.

И именно тогда память ударила исподтишка. Каин тоже был внимательным. Тоже говорил правильные слова. Тоже не давал повода сомневаться — поначалу.

Ванесса замерла. Не дернулась — окаменела изнутри. Тело ещё помнило тепло Давида, но сознание будто резко включили на полную яркость. Давид почувствовал это мгновенно. Он отстранился, не удерживая, не требуя продолжения, и мягко обнял её, ладонью прикрывая её спину, словно защищая.

— Эй, — тихо сказал он. — Что случилось?

Она не ответила сразу. Грудь поднималась слишком быстро, взгляд стал тревожным, ускользающим. Давид чуть наклонился, чтобы поймать её глаза, и продолжил уже спокойнее:

— У меня есть для тебя небольшой подарок.

Слово резануло. Подарок.

Ванесса побледнела, и в этом не было ни капли кокетства. Воспоминание всплыло резко, болезненно — обещания, улыбка, доверие… и предательство, от которого потом не остаётся воздуха. Она сжала пальцы, словно защищаясь от удара, которого ещё не было.

Он увидел это. Не страх — панику. Настоящую, глубинную. Он сразу убрал руки, оставив между ними пространство, но не холодное, а уважительное.

Давид медленно выдохнул, провёл ладонью по волосам, взъерошив их так, будто пытался стряхнуть с себя напряжение. На секунду он отвернулся, собираясь с мыслями, непривычно осторожный. Ему не нравилось то, что он увидел в её глазах — не сомнение, не колебание, а настоящий страх, острый, как осколок стекла. Такой не давят. Такой не торгуют. Такой либо принимают, либо теряют человека навсегда.

Он уже собирался сказать что-то — мягкое, нейтральное, отступить ещё на шаг, — когда Ванесса сама сделала движение вперёд. Небольшое, почти неуверенное, будто проверяла, выдержит ли почва под ногами. Она подняла на него взгляд, в котором ещё дрожали отголоски паники, но сквозь них пробивалось упрямое желание жить дальше, не замирая.

— Я… — она запнулась, потом тихо усмехнулась самой себе. — Я очень голодная. Прямо сейчас. И тут рядом есть одна кафешка. Она мне нравится. И мы можем...