Книга Попробуй сбежать, страница 96 – Виктория Рогозина

Ванесса их почти не слышала. Её взгляд скользил по столовой, по лицам студентов, по солнечным бликам на полу. Всё было слишком обычным. Слишком нормальным. А внутри — ни страха, ни сожаления. Только тихое, настораживающее спокойствие, как гладь воды над глубиной, о которой лучше не задумываться. Она снова сделала глоток кофе и поймала себя на мысли, что ждёт. Не знает чего именно — разговора, последствий, шага со стороны Давида, — но ждёт. И это ожидание было куда тяжелее любого приговора.

Девушка поднялась резко, так что стул тихо скрипнул по полу, и этот звук странно ясно прорезал общий гул аудитории. Решение оформилось мгновенно, без сомнений: тянуть больше нельзя. Не потому что страшно — потому что неизвестность жрала изнутри куда сильнее любых последствий. Лучше услышать приговор, чем жить в подвешенном состоянии.

Она прошла вдоль стены, миновала доску с расписанием. Взгляд зацепился за знакомую надпись — номер группы, спортзал. Сердце дернулось, но шаг она не замедлила. Коридоры университета были наполнены привычной суетой: кто-то смеялся, кто-то спорил, хлопали двери, пахло кофе и резиной спортинвентаря. Все как всегда. И от этого спокойствия внутри было еще тревожнее.

Двери спортзала были приоткрыты. Ванесса вошла, и будто волна прошла по помещению — разговоры стихли, несколько голов повернулись в ее сторону. Кто-то тягал железо, кто-то отрабатывал удары, слышался глухой стук перчаток и тяжелое дыхание, но взгляды все равно тянулись к ней. Она это чувствовала кожей, но не позволила себе ни секунды колебаний.

Она искала его и почти сразу увидела — Давид стоял спиной к ней, чуть в стороне, разговаривал с каким-то парнем. Расслабленная поза, руки в карманах, спокойствие, которое всегда в нем раздражало и притягивало одновременно. Собеседник первым заметил Ванессу. Его брови дернулись вверх, он коротко кивнул Давиду и без лишних слов отошел, будто инстинктивно освобождая пространство.

Давид обернулся. Их взгляды встретились. Он смотрел спокойно, внимательно, оценивающе, словно между вчера и сегодня не было ни крови, ни криков, ни оружия.

— Есть минута поговорить? — Ванесса не стала тратить слова на приветствия. Голос прозвучал ровно, хотя внутри все было натянуто, как струна.

— Есть, — так же спокойно ответил он и кивнул в сторону выхода.

Они вышли из зала, оставив за спиной гул, запах пота и чужое любопытство. Узкий коридор оказался почти пустым. Их шаги отдавались глухо, слишком отчетливо. Они остановились у двери кладовки — старой, с облупившейся краской, здесь редко кто появлялся. Давид развернулся к ней, прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди.

Ванесса несколько секунд просто стояла напротив, собирая мысли. Грудь поднималась чуть чаще, чем нужно. Она медленно выдохнула, будто ныряя под воду, и наконец подняла на него взгляд.

— Что дальше будет со мной? — спросила она прямо, без попытки смягчить формулировку.

Давид прищурился, разглядывая ее так, словно видел впервые. Несколько секунд молчал — намеренно, давая словам повиснуть в воздухе. Потом чуть наклонил голову.

— А ты как думаешь? — спросил он негромко.

— Я не хочу думать, — ответила она почти сразу. — Я хочу знать. Без игр, без намеков. Вчера… — она запнулась, но тут же продолжила, — вчера было слишком много всего. И я не собираюсь жить, гадая, во что это выльется.