Книга Попробуй сбежать, страница 94 – Виктория Рогозина

Его не убили. Хуже. Три выстрела пришлись ему в пах, еще четыре по конечностям.

Наступила тишина — вязкая, тяжелая, оглушающая. Ванесса медленно опустила пистолет и так же медленно подняла руки, делая шаг назад. Ни истерики, ни дрожи. Лишь ровное дыхание и странное, почти пугающее спокойствие. В ее взгляде мелькнуло удовлетворение — не радость, не злорадство, а чувство завершенности, будто внутри наконец щелкнул замок.

Давид не повысил голос. Он вообще почти не говорил. Лишь посмотрел на Каина — холодно, без интереса — потом перевел взгляд на Ванессу и негромко сказал что-то Фобосу. Тот коротко кивнул.

Фобос подошел быстро, без резких движений. Аккуратно, но уверенно забрал оружие из ее рук. Пистолет исчез так же спокойно, как и появился. Он встал чуть сбоку, закрывая ее корпусом от остальных, и тихо сказал:

— Пойдем.

Она пошла без сопротивления. Не оглянулась. Випка осталась за закрывающейся дверью вместе с криками, кровью, унижением и прошлым. Снаружи воздух был холоднее, чище. Фобос почти насильно усадил ее в машину, захлопнул дверь и обошел капот.

Ванесса смотрела прямо перед собой. Руки лежали на коленях, пальцы были спокойны. Лицо — бледное, но собранное. Ни слез, ни дрожи.

Двигатель завелся. Машина тронулась. А где-то позади, в грохоте матча и истерике випки, начиналась совсем другая война.

Фобос время от времени бросал на Ванессу короткие, цепкие взгляды — не в лоб, украдкой, через отражение стекла и зеркало заднего вида. Он ждал. Истерики. Срыва. Дрожащих рук, сбивчивого дыхания, слёз, запоздалого шока. Чего угодно — но не этого пугающе ровного спокойствия.

Она сидела, откинувшись на спинку сиденья, ладони лежали на коленях, дыхание было медленным и выверенным. Взгляд — отрешённый, будто всё уже случилось давным-давно и не имело к ней прямого отношения. Ни сожаления. Ни раскаяния. Даже напряжения. Только странная, почти опасная собранность, словно внутри что-то наконец встало на своё место.

Машина мягко въехала на подъездную дорожку особняка и остановилась. Фобос заглушил двигатель, несколько секунд просто сидел, прислушиваясь к тишине, а потом негромко сказал:

— Будь в своей комнате. Никуда не выходи.

Ванесса медленно повернула к нему голову. На губах мелькнула лёгкая, почти вежливая улыбка — не дерзкая, не вызывающая, а пугающе спокойная.

— Хорошо, — ответила она так, будто речь шла о самом обыденном поручении.

Она вышла из машины, закрыла дверь аккуратно, без хлопка, прошла к дому. Каблуки не стучали — шаги были тихими, уверенными. В холле она даже не замедлилась, привычно поднялась по лестнице, провела ладонью по перилам, словно заземляясь, и скрылась на втором этаже. Дверь её комнаты закрылась мягко, почти беззвучно.

И вот тогда Фобос наконец позволил себе выдохнуть. Он остался в гостиной, сел в кресло, откинулся назад и уставился в пустоту. В голове вновь и вновь прокручивались кадры вечера — экран, замершая трибуна, стеклянный взгляд Ванессы, мгновение тишины… и потом движение. Чистое. Холодное. Слишком правильное. Она не просто вырвала оружие. Она знала, как это сделать. Знала, как передёрнуть затвор, как держать пистолет, как распределить выстрелы. Семь. Ни одного лишнего. Ни одного смертельного. Боль — да. Унижение — да. Но не смерть. Она не собиралась убивать.