Книга Попробуй сбежать, страница 101 – Виктория Рогозина

Она медленно кивнула, будто соглашаясь не с ним, а с собой.

Давид остановил внедорожник у ворот особняка плавно, без лишнего шума, будто ставил точку в длинной фразе. Двигатель замолчал, и в этой внезапной тишине Ванесса все еще доедала взглядом свои мысли, не сразу заметив, что они уже приехали.

— Смотри, — сказал он и кивнул в сторону.

Она машинально повернула голову — и замерла.

Чуть в стороне, под мягким светом уличных фонарей, стоял массивный внедорожник. Темный, почти матовый, с тяжелыми линиями корпуса, широкими колесами и каким-то хищным, уверенным силуэтом. Не машина — зверь. Не для понтов, не для города, а для того, чтобы выживать, проламываться, уезжать оттуда, откуда не уезжают.

— Это… — Ванесса запнулась, не находя слова.

— Твоя, — спокойно сказал Давид. — Бронированная. Спецномера, полная страховка, документы оформлены на тебя. Хочешь — завтра проверишь всё до последней буквы.

Она медленно вышла из машины, почти на ватных ногах, и подошла ближе. Провела ладонью по холодному металлу двери, будто проверяя, не исчезнет ли он, если моргнуть. Машина молчала, была реальной, тяжелой, осязаемой.

«Танк на колесах», — мелькнуло в голове.

Вот так просто? Без условий, без подписей, без скрытых ловушек?

— Давид… — она обернулась, но он уже вышел и стоял рядом, наблюдая за ней внимательно, без улыбки, словно считывал каждую реакцию.

Он протянул ключи. Металл тихо звякнул, когда она взяла их, и этот звук почему-то оказался громче всех сегодняшних слов.

— Мне нужно поработать, — сказал он ровно. — А за ужином можем всё обсудить. Спокойно. Без спешки.

Ванесса кивнула. Кивнула слишком быстро, слишком автоматически, будто слова до нее доходили с задержкой.

Она снова посмотрела на машину. На ключи в своей ладони. На отражение собственного лица в темном стекле — растерянного, ошеломленного, непривычно живого.

Она кивнула еще раз, уже не глядя на него.

И Давид понял: она его услышала. Просто сейчас — не здесь. Сейчас она стояла на границе между «никогда» и «теперь», и эта граница была слишком настоящей, чтобы сразу сделать шаг.

Кабинет был наполнен полутенью и запахом табака. Плотные шторы отсеивали вечерний свет, оставляя лишь узкую полосу у окна, где Давид стоял, опершись плечом о стекло. Фобос и Деймос заняли свои привычные места — один у стола, второй чуть в стороне, будто всегда готовый двинуться первым.

— Акции Смирнова просели еще на четыре пункта за день, — ровно доложил Деймос, листая планшет. — Инвесторы нервничают. Видео сделали свое дело. Паника цепная.

— И это только начало, — спокойно ответил Давид, не оборачиваясь.

Фобос кивнул, словно подтверждая уже известное:

— По тем, кто на записи, возбуждены дела. Побои, незаконное лишение свободы, распространение… список длинный. Пока все под подпиской, но прижмут плотно. Каин ускользнул, но ненадолго. Его уже ведут.

— Хорошо, — Давид стряхнул пепел в пепельницу. — Каримов?

— Перекрыли счета, партнеры открестились, — отозвался Деймос. — Он дергается, но без доступа к деньгам долго не протянет.

Давид наконец обернулся, коротко кивнул и снова посмотрел в окно. Внизу, на подъездной дорожке, Ванесса медленно обходила новый внедорожник, будто не до конца веря в его реальность. Она открыла капот, склонилась, что-то проверяя, провела ладонью по кромке металла, словно знакомясь. В этом движении было столько сосредоточенности и почти детской радости, что Давид невольно усмехнулся.