Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 44 – Диана Фурсова

Дверь открылась.

Комната была меньше игровой. Узкая кровать у стены, шкаф для белья, кресло, круглый столик, у окна — старая корзина с клубками. На первый взгляд, ничего страшного. Но Элина сразу увидела куклу.

Она лежала в кресле.

Небольшая, размером с младенца, но не похожая на игрушечного ребёнка. Лицо ещё не было закончено: черты намечены мягко, без окончательной росписи, глаза закрыты тонкой линией, волосы отсутствовали, платье только наметано из простого белого полотна. На груди — незавершённый знак колыбели, обвитой драконьей чешуёй.

И через этот знак крест-накрест проходили две чёрные нити.

Не по губам, как у Чашки. Через сердце узора.

Элина ощутила, как мастерская далеко за садовой стеной словно вздрогнула внутри неё.

— Не подходите, — сказал Рейнар.

Она уже подходила.

— Элина.

Имя прозвучало резко, почти испуганно, и это остановило её лучше приказа. Она обернулась.

Рейнар смотрел не на куклу. На неё.

— Я сказал: не подходите.

— Я услышала.

— Тогда почему продолжаете?

— Потому что она молчит.

— Это может быть ловушка.

— Конечно. Но если мы будем стоять у двери, ловушка не станет меньше.

Ним подошла к креслу первой, но держалась на расстоянии.

— Плохая работа, — сказала она тихо. — Грубая. Злая. Но не завершённая. Тот, кто это делал, спешил.

Элина открыла ящик с инструментами прямо на полу. Доставала вещи медленно: чистую ткань, синюю нить, серебряную иглу, медную коробку, костяную лопаточку. Рейнар присел рядом, но не трогал ничего.

— Что нужно делать? — спросил он.

Элина посмотрела на него с невольным удивлением.

Не “что Вы делаете”, не “отойдите”, не “я приказываю”. А “что нужно делать”.

Маленькая перемена, но в комнате с незавершённой куклой даже маленькие перемены звучали громко.

— Пока — не мешать, — ответила она.

— Это я уже понял.

Ним подняла палец.

— Прогресс.

Рейнар не отреагировал. Он смотрел на куклу, и Элина вдруг поняла, почему его так задело детское крыло. Незавершённая хранительница была создана для ребёнка, которого этот дом не уберёг. Возможно, она должна была стать защитой, но не успела. Возможно, поэтому её не завершили. Слишком больно было продолжать работу, когда смысл уже исчез.

— Как его звали? — спросила Элина очень тихо.

Рейнар напрягся.

— Кого?

— Вашего брата.

Он молчал так долго, что она уже решила: не ответит.

— Ален, — произнёс он наконец.

Ним опустила голову.

— Тогда мы не будем чинить “вторую куклу”, — сказала Элина. — Мы будем чинить хранительницу Алена.

Рейнар резко посмотрел на неё.

— Зачем это?

— Потому что вещь, созданная для кого-то, должна помнить имя. Особенно если её заставили молчать.

Его лицо осталось почти неподвижным, но Элина заметила, как изменились глаза. В них не было мягкости. Скорее боль, которой внезапно дали форму.

Она повернулась к кукле.

— Ним, если чёрные нити проходят через знак, резать нельзя?

— Нельзя. Нужно сначала восстановить то, что они пересекли.

— Знак колыбели и чешуи?

— Да. Только осторожно. Он незавершённый. У него нет привычки держаться за жизнь.

Элина взяла синюю нить. Та оказалась холоднее золотой, но не мёртвой. В ней чувствовалась глубина, как в старом сундуке с письмами, которые никто не перечитывал, но и не выбрасывал. Нить памяти комнат. Ним правильно велела взять именно её.