Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 1 – Диана Фурсова

— С этой минуты Элина Вальд больше не имеет права называться хозяйкой моего дома.

Голос герцога Рейнара Вальда разошёлся по мраморному залу спокойно, ровно и страшно. Без крика, без гнева, без малейшего усилия, будто он не ломал чужую жизнь, а отдавал распоряжение переставить подсвечники перед ужином.

Элина стояла на середине родового зала и смотрела не на него, а на тяжёлый герб над высоким камином. Чёрный дракон, свернувшийся вокруг золотой башни, казался почти живым в дрожащем свете свечей. Его каменные глаза были вырезаны так искусно, что в них чудилось презрение. Или это просто весь зал смотрел на неё именно так — с холодным, сытым, безжалостным любопытством.

Вдоль стен сидели родственники Вальдов. Старшие лорды в тёмных камзолах, дамы с тяжёлыми украшениями у горла, молодые наследники боковых ветвей, похожие на воронов в праздничном оперении. Никто не возразил. Никто даже не сделал вид, что сочувствует.

Элина провела ладонью по складке серого платья, чужого и слишком тесного в груди. Ещё утром она не знала, как называется этот мир. Ещё утром она проснулась в незнакомой спальне, среди резных балдахинов и горящих без огня светильников, с чужим именем на устах служанки и чужой болью в теле. А к вечеру её уже вывели перед советом рода, как провинившуюся вещь, которую нужно было официально убрать из красивых комнат.

И самое странное — она не плакала.

Возможно, прежняя Элина плакала бы. Та женщина, чьё лицо теперь отражалось в тёмных окнах замка, наверное, умела опускать глаза, молчать и ждать милости от мужа-дракона. В памяти нового тела ещё плавали обрывки: короткая свадьба без радости, ледяные завтраки за длинным столом, шёпот служанок, письма без ответа, попытки быть удобной, незаметной, достойной.

Но та Элина исчезла. Или ушла так глубоко, что оставила после себя только имя, тонкие пальцы с обручальным кольцом и странную пустоту там, где должны были быть страх и покорность.

А нынешняя Элина слишком хорошо знала цену красивым приговорам.

В прежней жизни её тоже однажды списали. Не так торжественно, конечно, без гербов, драконов и родового собрания. Просто сказали, что авторские куклы больше никому не нужны, мастерская нерентабельна, аренда растёт, клиенты хотят дешёвую бездушную красоту, а не восстановленные вручную лица, не шёлковые ресницы, не платья, сшитые стежок к стежку. Тогда она собирала свои ткани в коробки и думала, что хуже унижения быть ничего не может.

Оказалось, может.

— Брак был заключён по настоянию старшего совета, — продолжил Рейнар.

Он стоял у высокого кресла главы рода. Не сидел, хотя имел на это право. Высокий, тёмноволосый, с холодным лицом и глазами цвета зимнего железа, он производил впечатление человека, которому никогда не приходилось просить дважды. В этом мире его называли драконом не только из-за крови. Власть в нём ощущалась даже в неподвижности.

Элина смотрела на него и пыталась понять, что чувствует. Чужая память подсовывала боль, привычное ожидание удара, обиду, от которой хотелось согнуться. Собственная же злость поднималась медленно, но уверенно, словно в глубине груди расправляла плечи.

— Этот брак не дал дому Вальдов ни союза, ни силы, ни наследия, — сказал Рейнар. — Леди Элина не сумела занять место, которое ей было предоставлено.