Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 86 – Тай Хоу

Рано утром к нему ожидаемо подошли Ли Шунь, Цао Цзянь и Цзян Фэн, чьи лица были непривычно угрюмыми, но в жестах вроде похлопываний по плечу и беззлобных тычков в бока чувствовалась искренняя поддержка.

Ли Шунь вдруг приобнял его:

— Помни, Сяо Юнь, в первом бою я лишился двух зубов, но не сдался. А ты у нас крепкий, все переживешь!

Цао Цзянь усмехнулся, вспоминая свое первое сражение:

— А мне, знаешь ли, вывихнули запястье так, что я даже держать палочки для еды не мог! Рука опухла вся, и форма у нее была смешная, как у утки шея, – добавил он, пытаясь подбодрить Юнь Шэнли. – Но ничего, со временем привыкаешь и к такому!

— А я вышел из своего первого боя целым. Ни единого волоска мне не выдрали! – похвастался Цзян Фэн, но Тигр из Янчжоу пихнул его в ребра, прекращая бахвальство.

Юнь Шэнли не смог сдержать улыбку, чувствуя, как волнение постепенно уходит, уступая месту странной, почти теплой привязанности. Ему стало неловко – эти люди, преступники, искренне поддерживали его, даже пусть и в своей суровой манере. Он не мог не задуматься о том, что все они – просто обычные люди с тяжелой судьбой. Эти мужчины были к нему добры, и Юнь Шэнли ощутил, что отвращение, которое он испытывал раньше, сменилось чем-то иным.

«Простые смертные в ловушке собственной судьбы», – подумал он.

— Не переживай, мы будем следить за твоим боем, – подбодрил его Ли Шунь, похлопывая по плечу. – Тебя, знаешь ли, никто без поддержки не оставит.

— Сяо Юнь, – негромко сказал Цао Цзянь, окинув взглядом коридор и наклоняясь ближе. – Пока ты еще не на площадке для боя, мы хотели кое о чем поговорить… О некотором деле.

Юнь Шэнли кивнул, понимая, что они, вероятно, собираются рассказать ему правду о смерти Мин Фаня. Если это так, значит, он не напрасно столько всего вытерпел здесь. Этот разговор мог дать ему те ответы, ради которых он пришел на арену.

Неожиданно раздался гул. Звук эхом прокатился по коридорам, и казалось, что от него задрожали даже стены, грозясь обвалиться.

— Что это? – с тревогой спросил Юнь Шэнли, оглядываясь.

Ли Шунь и Цао Цзянь обменялись взглядами, а Цзян Фэн не мог не выругаться:

— Ну и дерьмо…

— Это сигнал общего сбора, – ответил Цао Цзянь, нахмурившись. – Похоже, что-то произошло. Идем, Сяо Юнь, быстро.

Они поспешили к арене, где уже слышались взволнованные голоса и глухие шаги остальных мужчин, стекавшихся в самый центр площадки для боев. Стены зала были украшены старыми знаменами с призывами служить арене, но прочитать написанное на них было трудно: лишь несколько чадящих факелов освещало немалое пространство, где им приказали собраться. А еще здесь было неожиданно тихо.

Каждый из присутствующих чувствовал, что что-то не так, но не понимал, чего именно им ждать. Гончий, непривычно серьезный и собранный, стоял в центре зала, ожидая, пока все окончательно успокоятся. Затем он начал говорить:

— Я собрал вас здесь не просто так, – произнес он надменно, пристально разглядывая бойцов. – В последнее время появились те, кто угрожает нашей арене. Недоброжелатели, которые не хотят видеть ее процветание.

Его слова звучали устрашающе, поэтому присутствующие невольно насторожились. Особенно Юнь Шэнли. Неужели Яо Линь все-таки раскрыл его личность перед госпожой Иньхань и теперь его хотят казнить публично? А Гончий принялся ходить между рядами людей, нагоняя ужас.