Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 80 – Тай Хоу

Спустившись вниз, он присел на холодные каменные ступени прямо на лестнице и, глубоко вздохнув, снял с лица маску. Слегка прищурившись, он оглядел полутемный коридор перед собой, стараясь осознать, во что именно ввязался. Потом, задумавшись, посмотрел на свое запястье, где теперь красовалось клеймо, которое потом явно будет непросто скрыть. Пальцами он осторожно коснулся ожога, чувствуя неприятное покалывание и боль. Внешне рисунок выглядел как простая метка, но для него наличие такого клейма имело огромные последствия. Если его заметят другие – ничего хорошего не жди. Он уже видел, как на него гневно кидается Чжи Хань с криками, что не отпускал его на опасную арену и во всем виноват именно он сам. А отец даже разбираться не станет – просто снимет с должности.

Еще тогда, во время осмотра тела Мин Фаня, Юнь Шэнли обратил внимание на странный знак, который теперь был выжжен и на его запястье. Удивительным казалось то, что клеймо, являющееся символом арены, будто нарочно выставили напоказ, будто хозяева арены даже не пытались скрыть свою причастность к судьбе убитого бойца.

Однако уже здесь Юнь Шэнли отметил нечто странное, потому что когда он внимательно присмотрелся к ожогам на запястьях Тигра из Янчжоу, Плачущего Монаха и Летящего Клинка, то понял, что их знаки отличаются от тех, что выжжены у других бойцов.

Поверх основного символа бугрились ожоги, которые, казалось, были выгравированы позже и гораздо более грубым образом, отчего возникало ощущение, что метку арены исказили специально.

Добавленные линии и насечки искажали первоначальное значение, и теперь знак напоминал смесь иероглифов «узник» и «заключенный».

Это не могла сделать госпожа Иньхань, так как у всех остальных, даже у Гончего, была одна и та же метка вне зависимости от статуса на арене. Означало ли это, что трое бойцов сами изменили черты в символе?

Прохладный воздух, задуваемый с верхнего этажа, немного остудил его мысли, но каждое слово госпожи Иньхань словно застряло в голове, не давая полностью перевести дух. Он с тяжелым вздохом провел рукой по лицу, на мгновение прикрыв глаза и пытаясь привести себя в порядок.

Но тут его мысли переключились на более насущные вопросы… Яо Линь. Снова он. Что, ради всех богов, он делает здесь? В общении с госпожой Иньхань Яо Линь выглядел совершенно естественно, словно был частью этой среды, словно был предан арене и ее хозяйке. Юнь Шэнли заставил Яо Линя просидеть в тюремной камере три дня, и глава ничуть не сомневался в том, что скоро ему отомстят за такое унижение. Поэтому если Яо Линь не рассказал госпоже Иньхань все сейчас, значит, он сделает это после того, как Юнь Шэнли немного ослабит бдительность.

Однако ход его мыслей оказался прерван шагами, раздавшимися неподалеку от лестницы. Юнь Шэнли напрягся, быстро вернул маску на лицо и сделал вид, что отдыхает, подперев подбородок рукой. И вдруг перед ним выросли три фигуры – Тигр из Янчжоу, Плачущий Монах и Летящий Клинок, которые смотрели на Сяо Юня с уже знакомой насмешливой дружелюбностью. Монах слегка нахмурился.

— Сяо Юнь, мы молились за твое благополучие, – пророкотал Ли Шунь.

Тигр из Янчжоу, остановившись рядом, слегка толкнул Юнь Шэнли в плечо, будто пытаясь подбодрить.

— Ну что, тебя в итоге действительно к госпоже вызывали? – усмехнулся он, скрестив руки на груди. – Небось напугала тебя до смерти?