Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 125 – Тай Хоу

Чжи Хань, конечно, не был злодеем или предателем. Но его отношение к работе оставляло желать лучшего: он считал, что самое важное – избегать конфликтов и не брать на себя лишней ответственности. Под его «руководством» архив превратился в ад, а расследования сводились к поверхностным отчетам.

Подчиненные же переживали вовсе не о хаосе в их рабочих делах, а о господине Яо, который был вынужден играть роль девушки.

Хоть Сунь Юань и Чжи Хань искренне верили, что Юнь Шэнли отправил Яо Линя на задание из-за злости или желания досадить хозяину постоялого двора, сам Юнь Шэнли терзался совершенно другими мыслями. Он переживал, что обман, стоящий за этой операцией, может раскрыться, как это произошло с ним на подпольной арене. Тогда ему удалось выбраться только благодаря императорской страже, но если нечто подобное случится с Яо Линем, последствия могут быть куда серьезнее.

Почему именно Яо Линь?

Юнь Шэнли мог бы объяснить это просто: он подходил для дела, мог втереться в доверие к людям и блестяще выполнить поставленную перед ним задачу. Но глубоко внутри Юнь Шэнли знал, что выбор был продиктован не только логикой.

После событий на арене Юнь Шэнли чувствовал себя обиженным. Тогда, под давлением обстоятельств, он оказался в ситуации, где не мог контролировать ничего – ни свои действия, ни других людей. Юнь Шэнли понимал, что сам полез в логово госпожи Иньхань и в этом не было вины Яо Линя, но жажда мести все не оставляла его. Глава хотел, чтобы Яо Линь испытал те же чувства унижения и беспомощности, что и он.

И все же это была не единственная причина. Юнь Шэнли хотел проверить Яо Линя. Глава видел в нем нечто большее, нежели обычного владельца постоялого двора. Его спокойствие, умение справляться с трудностями и даже те черты, которые оставались для Юнь Шэнли непонятными, говорили о том, что он не так прост.

Но глава Ведомства никак не мог избавиться от неприятного чувства вины. Даже если его решение было обоснованным и логичным, в глубине души Юнь Шэнли знал, что своими руками отправил Яо Линя в логово тигра не столько ради дела, сколько для того, чтобы убедиться в собственной правоте.

Он проверял Яо Линя. Жестоко. Не спрашивая разрешения.

— Сунь Юань, ищи!

— Ищу, глава, ищу! – отозвался Сунь Юань, зарываясь в груду свитков. Его лицо было серым из-за пыли.

Юнь Шэнли бросил на помощника короткий взгляд, затем снова углубился в поиски.

— Глава, я, кажется, помню одно дело, – неуверенно подал голос Чжи Хань, сидя у стены с каким-то свитком в руках. – Об утопленнице… Да-да, было такое! Недавно…

Юнь Шэнли резко повернулся к нему, едва сдерживая злость:

— Неужели ты помнишь хоть что-то, кроме расписания своих приемов пищи, Чжи Хань?

Тот обиженно прищурился:

— Конечно, глава. Я даже помню, как меня зовут!

Сунь Юань вынырнул из бумажного хаоса и, глядя на Чжи Ханя, хмыкнул:

— Так вот почему ты называешь нашего главу просто «глава». Ты, наверное, и имени его не запомнил!

— Ах ты! – Чжи Хань схватил ближайший свиток и метнул его в Сунь Юаня.

— Ай! – вскрикнул тот, когда свиток угодил ему прямо в голову. – Обиженный жизнью заместитель Чжи!

Свиток раскрылся при падении, и взгляд Сунь Юаня сразу выхватил нужные строки. Он замер, потом вскочил, схватил бумагу и закричал: