Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 124 – Тай Хоу

Вскоре голубь вернулся, мягко приземлившись на подоконник. В его клюве было письмо, которое Яо Линь с нетерпением развернул, надеясь на подробный ответ. Но на листе было всего несколько предложений: «Я понял. Не переживай. Делай все, что говорят».

Яо Линь перевернул лист, но обнаружил, что с обратной стороны ничего нет. Смешанные чувства разочарования и гнева охватили его.

— А? И это все? – пробормотал он, сжимая бумагу в руке. Он скомкал письмо и бросил его в жаровню, где оно мгновенно вспыхнуло ярким пламенем. – Знал же, что не стоит ему доверять…

* * *

Юнь Шэнли не мог избавиться от ощущения, что его водят за нос. Это чувство возникало у него редко, только в самых сложных и запутанных делах. Сейчас все подсказывало, что ситуация выходит из-под контроля.

Если в деле Мин Фаня он был уверен, что ему бросили вызов, то сейчас Юнь Шэнли не мог понять, чего от него хотят. Прекратить расследование? Наоборот, Фу Чан сама требует делать все как следует. Просто помешать разобраться в смерти Ган Чи? Да, и это очевидно. Но для чего?

Пока Яо Линь выполнял задание под прикрытием, Юнь Шэнли, Чжи Хань и Сунь Юань погрузились в дебри архива Ведомства.

Глава стоял в центре зала, скрестив руки на груди, и разглядывал хаос, окружавший его. Пол был сплошь покрыт свитками и бумагами, а разрозненные записи напоминали скорее груду мусора, чем организованный архив – и шагу негде ступить. В голове Юнь Шэнли зазвенел знакомый голос отца, твердящий, что беспорядок в делах чиновника – верный путь к потере уважения.

Так как вступление Юнь Шэнли в должность главы Ведомства наказаний прошло довольно сумбурно и он сразу оказался втянут в круговорот дел, времени для наведения порядка в архивных записях просто не осталось. Тогда ему пришлось сосредоточиться на расследованиях, административных задачах и укреплении собственной репутации.

Но его обеспокоенность состоянием бумаг оказалась вполне оправданной. Когда Юнь Шэнли наконец добрался до архива, его глазам предстала настоящая катастрофа: пыльные, старые, иногда и вовсе рваные свитки, множество документов без подписей или с отсутствующими частями. Создавалось впечатление, что никто не обращал на все это внимания годами.

Юнь Шэнли с досадой вздохнул, осознавая, что весь этот хаос – прямое следствие безответственного руководства. Его предшественник, Чжи Хань, либо сознательно игнорировал важность бумажной работы, либо попросту не справлялся с объемом обязанностей.

Юнь Шэнли не раз вспоминал, как его отец настаивал на том, чтобы Чжи Хань стал временным главой Ведомства наказаний, а сын отправился служить в столичную управу, набираться скорее ума, чем опыта. Верховный цензор был человеком дальновидным, и его решения редко подвергались сомнению, но на этот раз Юнь Шэнли не мог понять, что именно побудило отца сделать такой выбор.

«Чжи Хань, – говорил Юнь Циньлань тогда, – может быть не самым выдающимся чиновником, но он честен и верен. Тот, кто нужен Ведомству сейчас, он, а не ты, мальчишка».

На первый взгляд все звучало логично.

Но теперь, наблюдая за тем, как Чжи Хань лениво перебирает свитки, чтобы потом с досадой бросить их обратно в кучу, Юнь Шэнли задался вопросом: «Отец, ты ведь знал, что он такой? Или же я сам что-то упустил?»