Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 87 – Мари Ларина

Отбросив воспоминания, я задумалась дальше — а может — кто-то из нахальных студентов, тех, что вечно толпятся в холле вместо занятий, кидают взгляды, будто не учатся здесь, а пришли на охоту за юными девами. А может, он — вообще не человек? И не любовник. И не враг. А что-то иное. Существо? Иллюзия? Призрак? Бог…? Я задумчиво прижала ладони в перчатках к лицу вновь — размышления успокаивали. Ладно. Обсудим это все вместе вечером у Эврена. Итого мы имеем — Орнеллу, соседку Лианы, знание о том, что последние пару недель Лиана стала странной, имеем загадочного «его»… и что она никому не хотела доверять, кроме него.

— Чёрт побери, Лиана, — прошептала я, глядя на небо, сверкающее осенним солнцем. — Кем бы он ни был, он того не стоил, слышишь? Прах его побери.

И еще, по словам родителей, однажды она обмолвилась, что всё было у неё сложно. Какие у тебя могут быть сложности в семнадцать лет в самом лучшем городе Шардена, с богатыми родителями, в полной, любящей семье, дурочка⁈ Зависть моего внутреннего ребёнка пробудилась и завыла злым волком Я позавидовала. О, Этерна, как же я завидовала ей сейчас! Ей, которая могла бы сейчас спокойно жить свою жизнь, готовиться к экзаменам, а в конце года — уехать на каникулы в тёплый родительский дом, обнять маму, папу… Я завидовала её глупости, её роскоши переживать, на её взгляд — невыносимое, но на самом деле — не пережив ничего по-настоящему. Возможно, я не права, ведь я не знаю, что её довело до такого поступка, но… она ушла, потому что ей было сложно — но не невозможно. А кто-то… я… я бы отдала всё, чтобы прожить хотя бы день в её шкуре. Хотя бы утро — с мамой на кухне, с горячим хлебом, с банальной заботой. Ещё раз услышать её смех, увидеть, как папа целует её в щеку, прежде чем выйти из дома. Прах, да я бы душу вывернула, лишь бы увидеть свою мать ещё раз, услышать, как она произносит моё имя, пусть даже в гневе. Но она решила подвергнуть своих родителей такой страшной ноше, такому страшному горю — пережить собственное дитя. Потому что что-то пошло не так. Потому что… некий «он»… не сделал что-то важное. А мы теперь собираем по крупицам целую жизнь, которую она бросила столь небрежно, как бросают плащ на кресло.

Тихий стон злости сорвался с губ. Да что ж такое со мной! Разумеется, я знала, это неправильно — злиться на мёртвую. Я знала, что мои мысли — ненормальны. Я знала, что считаю неправильно, и что еще неизвестно, что случилось с Лианой на самом деле — может её вообще убили? Да, мёртвым полагается милость. Молчанье. Цветы. Но моя ярость всё ещё жила. Но всё-таки я не могла не злиться. Но больше — я просто не могла понять, почему она это сделала⁈ Стоил ли этот «он»того? Пепел, может, я вообще уже не умею сочувствовать? Голова откинулась к двери, назад, больно стукнувшись о её железную, кованую петлю. Это немного отрезвило, пусть было и неприятно. Может, я просто слишком хорошо помню, что такое настоящее горе, чтобы принимать случившееся как настоящую трагедию, а не как трагедию по глупости совсем юной девчонки?

— Прах. — выдохнула я и зажала переносицу пальцами. Кожа на краях пальцев перчаток ткнулась в глаза холодом. — Прости, Лиана. — сказала я, будто бы она могла меня слышать. Будто стояла рядом. — Это, конечно, не по-человечески. Прости меня и не слушай. Да укроют мягкие ветви леса Мирас твою душу, Лиана Тарен.