Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 237 – Мари Ларина

Эльса вызвалась нам помочь с делами лавки, и это оказалось как открыть портал в… я даже не знаю, куда — сколько же запахов, столько же смеха и… раздоров! Мы перебирали травы, смешивали настои, обсуждали, кто из клиентов сегодня придёт в очередной раз с безумными просьбами — особенно тех, кто сошёл с ума от количества отваров, словно любую проблему можно было решить волшебной таблеткой. А главное — не упускали возможности подколоть друг друга за мелкие промахи.

— Ты опять пучки криво связываешь, Эльса, — усмехнулась я, наблюдая, как она сражается с мятой — для денег, удачи и счастья — как с ветряной мельницей. — Если б твои узлы были такими же стойкими, как твоя укладка, ты была бы лучшей травницей Шардена!

Она дулась, но через секунду уже хохотала и рассказывала про очередного незадачливого воздыхателя, который умудрился подарить ей букет из сушёных корней лишайника, решив, что это — высшая романтика. Я чуть не подавилась, представив эту сцену, как Эльса надавала парнишке стеблями по лицу.

После маленького перерыва на очередную чудесную чашку чая — входная дверь то и дело начала распахиваться. Сначала заглянул Имитр Свиллин, мирид из соседней лавки со всякими магическими механическими штучками, и пропустил с Торшем пару чашечек лунного молока. Бонусом принёс нам мехаэрийских ягодок, за что Торш горячо поблагодарил друга.

Затем несколько ильдевирельцев приходили за отваром синегривки — участились простудные заболевания. Пара девушек — за пучками полыни для очищения пространства. Мадам Клер, на удивление, сегодня заглянула всего лишь за ромашкой и была подозрительно спокойна. Я ловко обслужила каждого, отправив Торша отдыхать и пить чай с кристальными булочками. Всё это время мы, затянутые в пелену ароматов и тихих разговоров, будто забыли про время, растворяясь в нашей маленькой вселенной трав и шуток.

Солнечный свет пробивался сквозь витражи «Пеплотрав», разливаясь по полу медово-золотыми пятнами. Тени становились длиннее, ароматы — ярче, разговоры — тише. Мир вокруг будто сам затих, затаился в предчувствии. Пора было идти.

Я поднялась, чувствуя, как суставы чуть щёлкнули, отзываясь на долгое время сидения в полусогнутом положении. Пальцы пахли вербеной — я сделала из неё скрутку для защиты от зла. Пучок слегка растрепался, и я чуть поправила его, смотрясь в старенькое овальное зеркало с объёмной рамой. Затем — обновила на губах бальзам с кардамоном.

— Где находится этот… укроп? — протянула Эльса, перетягивая шнуровку на ботинке. Она уже накрасила губы новой помадой, которая ей очень шла… в прочем, как и предыдушая.

— Петрушка! Тёмная. — поправила я, накидывая плащ.

— Переходный склон, дом три. — кинув взгляд на «Шарденскую Галку», проворчал Торш, сортируя пучки трав по длине. — Лучше ничего не пейте.

Мои глаза сами закатились, и я шутливо отдала честь этому старому ворчуну.

— К Переходному склону? — уточнила Верин, закручивая вокруг шеи алый шарф, что любезно одолжил ей Имитр. — Дом три. «Тёмная Петрушка». Запомнила.

Наказав Торшу хорошо поужинать без меня и ложиться спать, не дожидаясь моего возвращения — мы вышли из «Пеплотрав» и ловец ветра на двери мило прозвенел нам вслед, будто желая удачи. Вот теперь на улице воскресенье было в самом разгаре. Тут и там сновали ильдевирельцы с покупками, с пакетами, из которых доносились ароматы свежей выпечки. Парочки, громко смеясь, прогуливались со стаканчиками мятного чая и крепкого кофе. Две студентки в розовой форме Шарденской Академии пили медоэль и над чем-то звонко хохотали, пританцовывая на месте от холода. Мадам Клер заметила нас через дорогу и широко улыбнулась — она вывела на прогулку своих семерых кошек. Мы приветливо помахали ей и направились дальше, миновав лавку Имитра.