Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 235 – Мари Ларина

— Встречу с ним назначай. Сегодня в пять. В том месте, о котором мы условились. До этого — собираемся всей группой. Через три часа в «Тёмной Петрушке». Будь осторожна. И не опаздывай.

Я ещё не успела спрятать тенегласс обратно в карман, как Эльса скрестила руки и приподняла бровь.

— «Тёмная Петрушка»? Это он сейчас шутит? Это, вообще, что — кабак? Или я просто пропустила момент, когда таверны начали называться, как приправа к тушёнке?

Смешок сорвался с моих губ, но я пожала плечами. «Тёмная Петрушка»? Впервые слышу. Из-за прилавка донеслось ворчание Торша, потом что-то упало, затем раздался глухой стук и грубое ругательство, и только после этого на свет показались глаза мирида.

— Вы вообще новости читаете? — недовольно фыркнул он, смахивая прилипшую к носу веточку лаванды.

Торш выполз к нам, миновав миниатюрную армию из пузатых банок с настоем инжира — для большого дохода, и бергамотными каплями — от тоски и любовной зависимости; с таким лицом, будто собирался устроить лекцию по медийному просвещению.

— Вот, «Шарденская Галка». Сегодняшний выпуск. Первая полоса. Просвещайтесь, молодёжь. — он кинул свёрнутую газету Эльсе, и та ловко поймала её, а Торш уже ретировался обратно.

И правда — на первой полосе — крупно, с вычурной гравировкой была изображена тяжёлая дверь в подвале, облезлая кирпичная арка, под ней — вывеска с петрушкой. А под этим — заголовок, достойный скандала:

'«ТЁМНАЯ ПЕТРУШКА» ОТКРЫЛАСЬ: ПОДВАЛ, КУДА ХОТЯТ ВСЕ.

Бар без освещения, без имён и с напитками, которые нельзя вспомнить.

Переходный склон, дом 3.'

— С ума сойти, — пробормотала я, заглядывая через плечо Эльсы в газету. — «Каждому гостю — персональное предсказание и официант-эльф»

На слове «эльф» Верин прыснула, ткнув меня локтём в бок. О, Лиандор…

— Это что, маркетинг у них такой? Что это за публичный дом? — нахмурилась я, отбрасывая мысли об официанте из «Бессмертной Улитки». — Без освещения, без имён… Это сомнительно.

— Это Иль-де-Вирел. Тут всё порой бывает сомнительно. — отозвался Торш и, громко хлебнув чая, снова скрылся за стойкой.

Глубокая мысль. Торш был почти в курсе всего происходящего, и, разумеется, он не был в восторге. Вопрос только в том, от чего он не был в восторге больше — от самой ситуации или от того, что я оказалась в это втянута? Эльса присвистнула и принялась распечатывать свой любимый тенегласс — тонкий, грушевидный, с пробкой, украшенной миниатюрным рубином. Она использовала его редко, но метко, для особенных посланий, как говорила она сама.

— Ну что, пусть Ирис заранее готовится. Сейчас ему будет весело.

Алая нить её магии заструилась, когда она шептала в стекло:

— Мистер Цветочек, внимание. Бар называется «Тёмная Петрушка». Приход в полном составе через три часа. Подними свой безупречно одетый зад с места и будь там.

Мистер Цветочек? Тенегласс задорно встрепенулся и, весело подпрыгнув, вылетел через окно, которое я еле успела открыть для него. Я только хотела заварить чай, когда пришёл ответ — слишком быстро, будто Ирис сидел и ждал, когда же ему пришлют весточку. Прямо в стекло с громким стуком! Я зашипела, снова открывая окно и осматривая его на предмет повреждений, а колбочка уже упала в ладони Эльсы.

— Я бы пошутил, лисичка, но название говорит само за себя. «Тёмная Петрушка»? Это уже мне по нраву. Буду.