Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 2 – Наталья Шнейдер

Хозяин смотрел на меня с радушной улыбкой, но мне почудилось, что она с каждой секундой становилась все более искусственной. Похоже, я слишком долго выбирала, здесь так не принято.

Но и тыкать пальцем наугад я тоже не хотела.

— Что у вас подают к кофе? — спросила я.

— Бисквит. Хлебная конфекта. Вафли. Конфекта леденцовая, — с сильным французским акцентом ответил хозяин.

— Хлебную конфекту, пожалуйста.

Должна же я узнать, что это такое!

— Извольте. С вас два отруба.

Я расплатилась, уселась за столик неподалеку. Вскоре подавальщица поставила передо мной чашечку кофе — на три столовые ложки, не больше — и блюдце…

С печенинкой.

Одной-единственной печенинкой.

Кажется, я начинала понимать, почему тетку настолько сильно душила жаба.

— Votre café, madame, — прощебетала подавальщица.

— Мерси, — улыбнулась я в ответ.

Кофе по крайней мере был крепким. Горьковатым, пережженным — совсем чуть-чуть, но я-то чувствовала — однако крепким. Печенье — плотным, очень похожим на затяжное, но почти без сахара. Как будто клали его ровно столько, чтобы тесто перестало быть пресным на вкус — и не более того.

Значит, основное тут — кофе. Заморский дорогой напиток. Остальное — только сопровождение, и подобрано так, чтобы долго хранилось.

М-да, как-то я совсем по-другому представляла себе кондитерскую. Хотя, если подумать — просто другое время. И другие вкусы.

Однако не напугаю ли я постояльца своими вариантами десертов? Он, конечно, сказал «на ваше усмотрение» — но, как выясняется, мое «усмотрение» может быть очень далеко от его представлений о вкусных десертах.

Ладно. Не попробуешь — не узнаешь.

Я доела печенье, запив кофе, и вышла на улицу — пока посетители кондитерской не просверлили во мне дыры взглядами. Одинокая женщина за столиком — к слову, в заведении не было ни одной дамы. Это тоже придется запомнить и учитывать.

Разговор с доктором напомнил мне еще кое о чем. Доктор велел мне принимать камфару, разведенную в вине, для укрепления сил. Конечно, следовать его рецепту я не собиралась, но у нас в доме из лекарств только мед и, возможно, самогон. Надо бы посмотреть, что есть в местных аптеках. По дороге сюда я видела вывеску, на которой красовались весы с чашечками и ступка с пестиком.

Через четверть часа я толкнула дверь, из-за которой густо пахнуло пряностями, чем-то химическим и шоколадом.

Самым настоящим шоколадом!

Но когда я закрыла за собой дверь, в нос шибануло камфарой, уксусом и почему-то табаком. Неужели шоколад мне почудился? Обидно. Однако я пришла сюда за лекарствами, значит, все равно заглянула не зря.

Аптекарь — пожилой, тощий, носатый — при моем появлении отставил в сторону ступку, и мне снова почудился запах шоколада.

— Гуттен таг, фрау. — Он оценивающе оглядел меня поверх очков. — Чем могу служить?

— Добрый день.

Я подошла ближе к прилавку. В ступке у аптекаря было что-то плотное, густо-коричневое. Я принюхалась. Неужели?

— Простите, это у вас шоколад? — спросила я.

— Я. Да, — поправился он. — Питает тело, отшень хорошо для выздоравливающих.

А для здоровых — еще лучше. Жаль, состав не посмотришь. Впрочем…

— В этом средстве только какао-бобы или еще что-то?

В глазах аптекаря промелькнуло удивление, однако он ответил.

— Fructuum cacao libra una. Sacchari albi finissime pulverisati unciae octo.