Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 150 – Лера Виннер

Ночь разлилась над городом пурпурным, золотым, серебристым, зеленым и алым, окрасила небо в сказочно красивые тона.

Нью-Йорк продолжал жить своей жизнью и смертью, словно не заметив случившегося, и Зейн остался ему за это искренне признателен.

Весть о том, что пробудился некто настолько древний, и правда облетела Туманные Земли быстро. В город стягивались вампиры, и наконец отпущенная на волю Селина вдохновенно составляла списки прибывших, отвечала на бесконечные звонки и письма, оповещая всех, что общее собрание состоится в «Александрии» в ближайший четверг.

Оставив бар на Дэнни, Джина на пару с матерящимся Айзеком занялись размещением гостей, отправляя особо надоедливых к Мердоку, который, казалось, даже посвежел от такой интенсивности визитов.

Зейн предпочёл спрятаться ото всего этого дома. Запереться и даже не одеваться, потому что Эрика встретила его так, как встречала прежде, стоило ему пропасть на несколько дней.

Они не отрывались друг от друга сутки, не разговаривая, не пытаясь ничего друг другу рассказать или объяснить.

Впервые за двести с лишним лет он видел ее настолько испуганной.

Впервые сдавшаяся этому страху Эрика позволила себе его ударить — коротко и зло засадить в челюсть, прежде чем обессиленно опуститься на колени, не помня, где находится и наплевав на то, что на них смотрят.

Лив хотела вмешаться. Садясь на пол рядом, Зейн чувствовал, как сильно она этого хотела. Не потому что сочла подобную сцену неуместной для собственной прихожей, а потому что боль ее потери чувствовала как собственную.

Кровная связь между ними была отдельной темой, которую ещё предстояло обсудить, но он решил, что сделает это позже.

Когда они добрались до дома, Смотрящую всё еще неподобающе ее положению трясло, и остаток ночи Зейн истратил на то, чтобы успокоить — несколькими оглушительными оргазмами, кровью, неразборчивым шёпотом прямо внутри ее головы.

Эрика жалась к его рукам, рычала, кусалась, цеплялась за него так, что хотелось завыть от этого ужаса самому.

Слишком близко.

Так болезненно полно.

Он наконец-то чувствовал себя самим собой, и Эрика была его неотделимой частью — в первую очередь его Творение, и только после Смотрящая над Нью-Йорком.

Двигаясь на его члене отчаянно быстро и резко, насаживаясь на него до боли и крови, она рычала: «Ненавижу».

Зейн не спорил, не уговаривал, не просил прощения и ни в чем не убеждал.

Он целовал контрастно нежно и любил до изнеможения, до потери связи с реальности и слепой щенячьей веры в то, что больше никуда не денется.

Ко второму рассвету она успокоилась настолько, что в очередном поцелует прикусила ему губу до крови, расплываясь в лукавой и довольной улыбке.

Осязать ей было мало. Ей нужно было прочувствовать, и Зейн ещё долго целовал потом, не позволяя ране закрыться, растирая эту кровь по ее губам без спешки.

— Почему ты мне не сказал?

— Не хотел, чтобы ты шла со мной.

Эрика лежала, отвернувшись к наполовину закрытому шторами окну. Зейн крепко обнимал сзади, издалека касался губами затылка, и не торопил.

— Он был не прочь удовольствоваться тобой. Я не мог себе позволить такой риск.

— Заткнись.

Прозвучало глухо и совсем не зло, и Зейн улыбнулся, поцеловал ее за ухом.

— Это не должно было затянуться так надолго.