Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 153 – Лера Виннер

Вероятно, стоило напомнить о себе.

Быть может, не нужно было запрещать младшим беспокоить свою Мистрис.

Эрика не хотела их, и у нее не было причин возвращаться.

Чем больше он думал над этим, тем сильнее убеждался в истинности этого утверждения.

У нее не было причин.

Она не желала принимать Титул, не стремилась взваливать на себя массу хлопот и проблем, сопряженных с этим.

Как в прошлом, так и в настоящем, она слишком любила свою свободу.

Любила настолько, что однажды согласилась уехать из своей деревни и от своего идеального мужа с ним…

Вероятно, именно в этом они изначально сошлись с Дэнни. Именно это в ней так очаровало Селину и заставило ее довериться — Эрика была воплощением всего, о чем та грезила с детства и что мечтала через кровь реализовать.

Нью-Йорк связывал ее, слишком сильно подрезал крылья. Так или иначе толкал в объятия ее Мастера, и эту причину Зейн полагал основной.

По большому счету, условия заключенной ими несколько месяцев назад сделки были выполнены: Эрика помогла ему в расследовании, подстраховала дорогих ему людей и стала Смотрящей.

Получив все, на что претендовала, и даже немногим больше, она могла уйти победительницей, не считаясь с издержками.

Было ли это больно?

Задавая себе этот вопрос раз за разом, Зейн приходил к выводу, что не в меньшей мере, чем справедливо.

Горечь утраты, бессмысленное, абсурдное, выматывающее ожидание, тоска, для которой не существовало предела, — всё это, пройденное однажды, начиналось заново. С той лишь разницей, что теперь он был уверен в том, что его Творение в порядке.

Не голодает, не погибла, не упокоилась, не справившись в одиночку с собой и миром.

Всё это требовалось держать при себе. Спрятать как можно дальше, потому что на этом втором круге он и правда был не один.

В придачу к двум растерянным и ошарашенным внезапно наступившими переменами «птенцам» теперь прилагались если не все Туманные Земли, то немалая их доля. Огромный и разрозненный видовой клан, требующий реформ не меньше, чем Клан волчий.

Ганс позвонил Дэнни не далее как сегодня вечером. Ровным, ничего не выражающим голосом сообщил, что отец мертв. Не принявший свержения Вальтер-старший перегрыз себе вены, оставив собственной же кровью кривую записку с просьбой винить в этом ублюдка, которого считал сыном.

— Мать-вампирская подстилка и папаша-садист. Охеренный из меня получится Вожак, да?

— Хочешь я приеду?

— Нет. У тебя хватает своих забот. Я просто жалуюсь.

Наплевав на очередные сомнительные представления о морали, Зейн подслушивал их разговор из противоположного конца квартиры, хотя и прекрасно понимал, что Дэнни об этом знает.

Он пришел потом, остановился на пороге ванной, глядя чуть вопросительно, немного вызывающе, ожидая не то выволочки, не то бессмысленных утешений.

Зейн подошел и молча обнял, долго гладил его по голове.

Он слишком долго считал Карла почти-отцом, чтобы это прошло бесследно.

Их общий с Гансом, разделенный на двоих суховато-горький привкус вины обещал жечь еще долго, и Зейн мысленно пообещал себе взять его в Амстердам, когда настанет время туда ехать. По его подсчетам, этого времени должно пройти достаточно, чтобы первая скорбь улеглась, и они с молодым Вожаком смогли спокойно смотреть друг на друга, не рискуя сорваться на безобразные и такие человеческие, — братские, — слезы. Определенно он не собирался говорить им обоим, что оплакивать и сожалеть тут не о чем.