Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 148 – Лера Виннер

— Ты останешься здесь, и это закончится… Ты все еще считаешь ее своей, и она должна страда…

Он захлебнулся собственным хрипом, когда когти Зейна вошли ему в челюсть под подбородком.

Изнанка меняла. Отнимая человечность, она придавала злости и сил, или все, что собирался сделать, удобно было просто списать на нее.

Правое плечо все еще кровоточило, и уперевшись в пол, Зейн поднял извивающееся тело левой рукой, услышал, как собственные когти скребут по кости.

Бледно-розовая жидкая кровь, воняющая гнилью, полилась по его руке, попала под одежду.

— Не стоило обманываться насчет того, что ты немного старше.

Сайфер еще пытался щелкать зубами, извиваться и бестолково размахивать руками, но не мог уже ничего.

Зейн выдернул когти, брезгливо отряхнул руку, с равнодушным отвращением наблюдая за тем, как он корчится на полу.

— Ты мог бы мирно упокоиться. Мог бы жрать крыс и дальше ползать в канавах. Что же тебе не сиделось, а, Древний? Хотелось мести или славы?

Он склонился ниже, чтобы начать с рук — отделять конечности стоило так, чтобы это было максимально мучительно и наглядно.

Сайфер захрипел, подаваясь вперед, и обеими руками схватился за разорванное горло.

Его глаза горели алым, но цвет этот тускнел по мере того, как кровь толчками выплескивалась из его рта, уродуя еще больше.

Зейн остановился. Он отдаленно помнил, как подобное происходило с ним самим, когда он остался без клыков и возможности спастись, сбросив свою химеру.

Если Эрике пришлось смотреть на это…

Сайфер продолжал хрипеть и булькать, захлебываясь собственной кровью, выливавшейся одновременно из раны и изо рта, стекавшей из носа, ушей и глаз.

— Выходи оттуда.

Он повернулся на секунду раньше, чем услышал голос.

Лив стояла в проходе, оперевшись обеими руками о деревянную раму, но не переступала порог.

Лишь коснувшись Изнанки, она изменилась тоже, неуловимо и разительно, сделалась больше похожей на Виллу, — старую, мудрую, отчаянно веселую, вечно прекрасную, потустороннюю и смертоносную, — чем на миссис Мердок.

Зейн отвернулся, чтобы не видеть ее такой и не поддаваться на иллюзии изменчивого пространства, если дело было в них.

Сайфер стоял на четвереньках в луже собственной омерзительной крови, и его тело иссыхало. Глаза начали вылезать из орбит, кожа сморщилась, как у глубокого старика.

— Марк!

Все прекратилось.

Словно очнувшись, он развернулся ко входу снова, удивленно, почти растерянно моргнул.

Лив по-прежнему стояла на пороге — сосредоточенная, бледная, но абсолютно точно живая. Разве что из-за окутывающего проход сизого тумана казалось, что вокруг нее сверкают молнии.

— Выходи.

Она повторила спокойно, уверенно, не терпящим возражений тоном, и он подчинился.

В квартире пахло гнилью и холодом, но это было настолько реально, что голова закружилась, и он наверняка упал бы, если бы не Мердок, со свойственной ему безрассудной отвагой успевший подхватить.

Держась за его плечо и наводя резкость, Зейн собрался сказать ему, что хватать окровавленного и злого вампира, мгновением раньше выползшего с Изнанки, — не самая удачная для человека идея.

Он уже совсем собрался начать, чтобы разрядить обстановку и дать понять, что все еще пребывает в своем уме, но осекся, не успел разомкнуть губ.

На Джонатане были джинсы и темная куртка, на широком ремне висели двое ножен и кобура. Он был без очков, и на лице отчетливо проступила вчерашняя щетина.