Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 102 – Лера Виннер

Они никогда, даже в самом начале, не обсуждали напрямую вслух, но он знал совершенно точно, — благодаря опыту и чутью, — что был единственным мужчиной, способным заставить ее хотеть так отчаянно. Единственным, на кого она могла бы вот так наброситься сама.

Знал и даже не пробовал интересоваться, кто и как у нее был после.

Лежавшие на его бедре пальцы сжались слишком сильно, до боли.

Эрика снова моргнула, отгоняя это наваждение. Или безуспешно пытаясь примириться с реальностью, — стало уже самой не понять.

Подавшись вперед, она почти прижалась к нему грудью, уперлась ладонью в матрас, перенося вес, и начала двигаться.

Медленно. Плавно.

Так, чтобы прочувствовать каждое его движение в себе.

Чтобы наблюдать близко-близко за тем, как дрогнул его взгляд.

Она никогда не спрашивала, сколько женщин у него было за полтысячи лет, да и считал ли он вообще.

Не интересовалась, сколькие из них по-настоящему имели для него значение, и кем они были.

Достаточно было того, что в их общей постели он позволял забываться ей и забывался сам, не смущаясь быть растерянным, нелепым, даже смешным.

Ощущения, — такие знакомые, такие забытые, — нарастали, накрывая волной.

Задавленное и строго дозированное пламя прокатилось по всем нервам и мышцам, и поймав момент, Зейн все так же, не отводя взгляда, осторожно вскинул бедра, двинулся ей навстречу.

Не вспомнив ни в одном из известных ей языков достойного ситуации ругательства, Эрика резко откинулась подался назад.

Сорвавшийся все-таки стон потонул в ответном почти что рыке, и Зейн сжал ее бедро крепче.

Она помнила, как сильно ему нравилось так, — быстро, резко, ритмично, за всеми гранями вымышленных приличий. Чтобы не просто двигалась на нем, а сама насаживалась на него часто и требовательно. До потери ориентации в пространстве, до хрипа…

Стоило только выпрямиться, сменить позу, — в такой сделать то, что он хотел было практически нереально, — и все это вдруг оказалось выше любых человеческих и не только сил.

Не отводя взгляда, она погладила напряженный живот ладонью, — сильно, настойчиво, собственнически, — и Зейн отозвался на это прикосновение, короткой дрожью.

Он тоже помнил.

Тоже до тумана в голове хотел.

Хотел бы сжать ее крепче, придержать, задать ритм самостоятельно, заставляя умирать от самой мысли о том, что ее власть над ним номинальна, и желаемое она получит только по его воле.

И все же он продолжал лежать под ней, вероятно, отсчитывая секунды, но больше не пытаясь двигаться.

Эрика быстро облизнула губы, и качнула бедрами слишком медленно. Подавилась очередным злым стоном, и начала двигаться, не сбиваясь, не останавливаясь, постепенно подбирая лучший для обоих ритм.

Мучительно медленно.

До смешного неловко.

Остро до поднявшихся дубом волосков на шее сзади.

Она хотела продлить этот момент, продержаться подольше, — помучить его, насладиться тем, как кожа нагревается при соприкосновении, и кровь кипит, не оставляя ни сомнений, ни обид, ни принципов.

Не смогла.

Уже на самой грани она успела почувствовать, как раскрытые ладони Зейна прошлись по ее бокам. Он не коснулся ее груди, лишь скользнул под ткань белья самыми кончиками пальцев, поглаживая ребра, и она провалилась за эту грань вслед за ним, хватая губами ненужный ей воздух.