Книга Вне подозрений, страница 6 – Юлия Резник

В итоге что? Я соглашаюсь посетить заседание Клуба разбитых сердец, проходящее в караоке! Кстати, этот шаг нисколько не помогает расследованию, зато там со мной случается еще один нервный срыв.

Срыв на глазах у четырех незнакомых мне толком женщин. Хозяйки клуба, ее администраторши — той самой Мариши, которую Ива взяла на работу, когда ее вытурил парень, а еще мамы хозяйки и, господи, прости, её бабушки.

На этот раз его (то есть нервный срыв) провоцируют грустные слова песни, которую бабуля Ивы выбирает для исполнения. Слезы текут, как из крана. С губ рвутся дурацкие всхлипы!

— Зуля… — окликает меня кто-то рядом.

— Извините… — выдыхаю я. — Не думала, что меня так накроет.

— Это нормально.

— Рыдать под караоке?

— Под «Старинные часы» многие рыдали, — спокойно говорит бабушка Ивы, представившаяся Кларой. Мне сложно поверить, что эта милая, острая на язык женщина может принимать участие в преступном сообществе. А вот то, что мама Ивы — патологоанатом, несколько настораживает. Среди бандитов такие связи ох как ценятся! Надо будет посмотреть, не мелькала ли она в наших сводках.

Мысли о работе отвлекают. Мне даже почти удается взять себя в руки, прежде чем все окончательно выходит из-под контроля.

— Он… всю жизнь занимался наукой, — выпаливаю вдруг, имея в виду, конечно же, мужа. — Фундаментальной. Знаете, что такое фундаментальная наука? Это та ее область, в которой отродясь не водилось денег. А я работала, — продолжаю, чуть задыхаясь. — Работала за двоих. За троих. За всех. Потому что двое детей. Потому что кто-то должен был зарабатывать. Двадцать лет брака. И что? Господи, какая-то аспирантка. Я его выгнала, конечно. В тот же день, хотя этот козел клялся-божился, что больше ни-ни… Но дети… По их мнению, это я все разрушила… — всхлипывая, вываливаю на бедных участниц Клуба все, что во мне скопилось

Позорище.

Потом под нытье о том, что из-за семьи и работы у меня даже подруг не осталось, выпиваю в одно лицо полбутылки хорошего брюта. И беру клятву с годящейся мне в дочки Мариши, что лучшей подругой мне станет она.

Когда же все расходятся, я зачем-то звоню Максуту и прошу меня поскорее забрать. А он какого-то черта приезжает! Но если вы думаете, что этим заканчивается мой позор, то где там... Дна я достигаю, когда, желая отомстить мужу, забираюсь в штаны к своему душке-тренеру.

Голова болит так, будто внутри черепа кто-то методично стучит молотком в убийственном драм-н-бейс ритме. Я не сразу открываю глаза. Потому что уже по одному этому ощущению понимаю: лишних движений лучше вообще не делать.

Во рту сухо. Язык как наждачка. Горло дерёт, словно я кричала всю ночь. Или пела.

Чёрт.

Пробую сглотнуть — бесполезно. Лишь ко всему начинает еще и подташнивать. Где-то в районе затылка пульсирует особенно яро. Я всё-таки открываю глаза.

Сначала вижу потолок. Я определенно проснулась не дома. На потолке сложная многоуровневая конструкция — у меня такого нет и в помине.

Чуть привстаю, опираясь на локоть. Так и есть. Комната эта мне совсем незнакома. Тяжёлые портьеры, ковёр с орнаментом. Много дерева. Тёплого, тёмного, будто пропитанного солнцем. На стене — что-то вроде резной панели. Или… панно ручной работы? Всё аккуратно. Дорого. И аутентично.

Кажется, я догадываюсь, в чьем это может быть стиле. Мир качается.