Книга Фау-2, страница 51 – Роберт Харрис

Он выбрался из траншеи. После грохота ракетного старта уши заложило, словно в них напихали ваты. Инженер не сразу понял, что его зовут. Сперва не удавалось увидеть кто. Потом он заметил голову лейтенанта Зайделя, торчащую из люка машины управления пуском. Командир батареи махал рукой:

— Граф!

— Что?

Офицер поднес сложенные рупором ладони ко рту и прокричал нечто неразборчивое. Граф развел руками:

— Не слышу.

Зайдель указывал пальцем на землю под ногами инженера. Похоже, просил не уходить. Голова лейтенанта скрылась.

Граф переминался с ноги на ногу и дул на ладони. Очередное ноябрьское утро, на этот раз без дождя, слава богу, зато морозное. Лес покрыт инеем, только на месте запуска тот растаял. Инженер посмотрел туда и отвел взгляд. Перед глазами до сих пор лежало то, что осталось от семьдесят шестой площадки: воронка шестиметрового диаметра, прогоревшая насквозь машина управления, человеческие останки и обрывки обмундирования, свисающие с изломанных еловых ветвей уродливыми рождественскими игрушками. Двенадцать человек – половина огневого взвода – погибли или пропали без вести. Граф оставался на месте катастрофы, пока не унесли последних раненых. Вернувшись наконец в гостиничный номер, долго не мог уснуть, а когда уснул, ему приснился Вамке в Куммерсдорфе, в белом лабораторном халате, с сигаретой в зубах. Вот Вамке с улыбкой поворачивается, чтобы поднести банку с горящим керосином к струе перекиси водорода. И вот Граф бежит в панике среди деревьев, а взорвавшийся испытательный стенд с обугленными телами и кошмарная сцена в лесу сливаются в единое целое.

Он проснулся и обнаружил, что пальцы сведены судорогой – с такой силой они вцепились в одеяло.

Зайдель шел к нему через кусты, крутя руками, чтобы размять мышцы, затекшие в тесной кабине бронетранспортера.

— Доброе утро, Граф. – Лейтенант не практиковал такой чепухи, как нацистское приветствие. – Поспали?

— Немного. А вы?

— Я? Я всегда хорошо сплю. Вы в курсе, что старина Шток умер сегодня утром?

— Этого я не знал. Когда его уносили, он еще дышал. – Картина всплыла в памяти, и Граф на мгновение закрыл глаза.

— Ну так теперь он мертв, бедолага. Отмучился. Его батарею переформируют. Хубер созывает совещание в штабе. Вам предложено присутствовать.

— Предложено?

— Приказано, если так понятнее.

— Для чего?

— Видимо, желают выяснить, что пошло не так.

— Что пошло не так? – повторил Граф. – Все пошло не так, начиная с его настойчивого желания запустить двенадцать ракет за один день!

— В таком случае, дорогой Граф, вы будете иметь удовольствие сообщить ему об этом. А прямо сейчас он хочет, чтобы мы осмотрели место катастрофы на предмет улик. Пойдемте, я вас подвезу.

Едва они отъехали от места старта, Граф вытащил пачку сигарет и предложил сигарету Зайделю. Тот сразу согласился. Они остановились, Граф дал прикурить. Табак был дрянной, эрзац – все равно что опилки курить. Инженер сделал затяжку и сосредоточил взгляд на тлеющем кончике. Снова посещать сцену трагедии не очень-то хотелось.

— Какого рода улики мы, по мнению полковника, должны там найти?

Зайдель сочувственно посмотрел на него:

— Никакого. Ему предстоит докладывать Каммлеру, и он просто хочет прикрыть свою задницу.

Каммлер был генералом СС, ответственным за ракетные удары, – психом, по общему мнению.