Книга Фау-2, страница 40 – Роберт Харрис

Граф уселся на поросшей травой дюне и снова закурил. Прошлое, столь долго и успешно сдерживаемое, нахлынуло на пляж, грозя затопить его.

«Последние десять лет жизни я провел на морском берегу, – думал он. – Вдыхая аромат сосен и чувствуя на губах соль, слушая крики чаек и вглядываясь в бескрайний простор неба».

Колонна из грузовых и легковых автомобилей выдвинулась из Куммерсдорфа перед рассветом. Это было в первый раз, в декабре 1934 года. Да, почти десять лет назад. Он помнил, как сидел в кабине головного грузовика, зажатый между водителем и фон Брауном. В кузове, упакованная в ящики, ехала пара маленьких ракет, всего лишь по сто шестьдесят сантиметров длиной. Официально они назывались «Агрегат–2», но команда им дала прозвище «Макс» и «Мориц», в честь двух несносных сорванцов из рассказов, которыми все зачитывались в детстве. Ракеты были слишком мощные, чтобы проводить первые летные испытания поблизости от города, поэтому их везли к побережью. Дивное было времечко! Даже среди зимы эта экспедиция казалась отпускным путешествием.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как Граф присоединился к команде в Куммерсдорфе, и он пока ухитрялся оставаться в живых. В июле Курт Вамке, молодой физик, темой диссертации которого был выброс газов через цилиндрические сопла, решил проверить на практике свою теорию – отказаться от смеси спирта и жидкого кислорода и использовать в качестве топлива девяностопроцентный раствор перекиси водорода. В день испытаний Вамке позвонил коллегам, предупредил, что может произойти взрыв, и спросил, не могли бы они в этом случае прибыть на помощь. Потом они с Графом выкурили по сигарете в компании двух техников. Бледно-голубую перекись залили в бак прямо над реактивным двигателем, она поступала туда через обыкновенный шланг. Ученые потушили окурки, открыли топливный краник, и Вамке поднес к соплу банку с горящим керосином.

О чем они только думали? Пламя взметнулось по шлангу и охватило бак. Граф единственный успел отреагировать, распластавшись за бетонной стеной. Обугленные тела трех товарищей не одну неделю стояли у него перед глазами, а смрад горящей плоти словно прилип к ноздрям. Фон Браун же при виде трупов и бровью не повел. Его заметно огорчил выход из строя испытательного стенда. Он всегда обладал способностью перешагивать через чужие трагедии. Качество, отличающее истинного лидера, решил Граф.

Но бедный Вамке теперь в прошлом, его – все, что осталось, – предали земле и больше не вспоминали. Уж точно не в тот день долгой поездки из Берлина в Эмден с «Максом» и «Морицем». Испытатели заночевали в порту, а утром сели на судно, идущее к расположенному в тридцати километрах от побережья Северного моря острову Боркум. При сильном ветре рейс получился жутким, Граф бо'льшую часть времени промаялся в каюте, мучимый рвотой. Нет нужды говорить, что фон Браун, как арийский сверхчеловек, был не только прекрасным наездником, пилотом, одаренным скрипачом и прочая, но и прирожденным мореходом. Все плавание он провел на мостике. Кроме пары дюжин солдат, в экспедиции, насколько мог припомнить Граф, было пять инженеров: он сам, фон Браун, Вальтер Ридель (не путать с Клаусом Риделем), которого они прозвали Папой за покровительственные манеры, Хайни Грюнов, механик с Ракетного аэродрома, и Артур Рудольф, эксперт по реактивным двигателям с завода «Хейландт». Последний был гонщиком, он присутствовал при взрыве мотора в тот вечер, когда погиб Макс Валье. Рудольф единственный среди них был нацистом.