Книга Исповедь жертвы, страница 75 – Дебора Массон

Билл покачал головой:

— В том-то и дело. Я сам себе это говорил. Обманывал себя, думая, что просто отдыхаю. Начал с сада, превратив задний двор в свое убежище. Мое святилище. Я ухаживал за ним. Приводил в порядок. И постоянно говорил себе, что Триш может смотреть на него из окна в холодную погоду, а в теплые дни – гулять в нем.

— Звучит здорово.

— Да, только Триш неинтересен сад. Она все время хочет делать одно и то же. Снова и снова. И не слушает никаких уговоров. Все, что она делает, – это целыми днями пялится в телевизор. С чаем и печеньем. Понятия не имею, что она смотрит там и как долго, но, судя по всему, ей нужно только это. Из пары, у которой были общие интересы – мы любили обедать вне дома, ходить в театр, ездить отдыхать, – мы превратились просто в двух людей, живущих бок о бок. Мы даже едва разговариваем. Все наши общие шутки, вся наша совместная жизнь забыты.

Билл поднялся и принялся расхаживать по комнате.

— Я начал презирать ее – почти ненавидеть – за все ее жалобы, повторы и всю ту несусветную чушь, которую она несет. Я стал злым, жестоким. Я легко выхожу из себя. И со временем я стал все больше и больше проводить времени в саду, притворяясь, что ее вообще нет. Я забываю ее. Намеренно отгораживаюсь от нее в своих мыслях. Какой мужчина, а?

Джен протянула руку и коснулась запястья Билла, когда он проходил мимо нее, убеждая снова сесть.

— Билл, ты кажешься мне хорошим человеком. То, что ты рассказал, вряд ли можно назвать концом света. Думаю, любой бы на твоем месте почувствовал то же, что и ты.

Он тяжело сглотнул:

— Я был очень, очень болен до того, как мы переехали сюда. Она помогла мне удержаться на краю пропасти. И как я отблагодарил ее, когда она заболела? Когда настала моя очередь присматривать за ней?

Что еще хуже, одного сада было уже недостаточно. Я хотел большего. И я пошел искать это большее. В интернет. Убеждая себя, что делаю это только ради общения, но… Я получил письмо от одной женщины на сайте знакомств. Ее зовут Норма. И мы начали переписываться. Часы напролет. Иногда даже в ущерб заботе о Триш, ее потребностям. И я не стал рассказывать Норме о Триш. Я вообще не думал о ней, когда согласился встретиться с Нормой.

Билл вздрогнул, когда Льюис вскочил со своего места с воплем:

— Черт возьми, Билл. Вряд ли это можно назвать преступлением века. Тебе всего-то надоело сидеть дома, и ты подумываешь изменить своей старушке. Ну и что? Я бы прямо сейчас убил кого-нибудь за сигарету. Да я думаю о том, как сжимаю горло своей матери каждый гребаный день. Думаешь, это та правда, которую хочет услышать этот парень? – Он кивнул на камеру. – Думаешь, ты – самое худшее, что случалось с Абердином?

Льюис снова повернулся к камере, тыча в нее пальцем:

— Давай, ублюдок, выкладывай. Зачем мы все здесь? Какого хрена тебе от нас нужно? Сделай так, чтобы вся эта хрень поскорее закончилась.

Он отпрыгнул назад, когда голос действительно ответил ему.

— Сядь. Живо.

Все трое застыли на своих местах. Никто из них не произнес ни слова. Затем Льюис сделал то, что было ему велено.

В динамике раздались помехи.

— Полагаю, после этой исповеди Биллу не помешало бы выпить. И, может быть, чего-нибудь перекусить. То топливо, которое я обещал, – думаю, нашему Льюису оно нужнее всех. Чтобы успокоиться.