Книга Повелитель гоблинов. Том 8, страница 42 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

— Что думаешь, — обратился я к Тали, не оборачиваясь, — к живой защите его отнести или к Луне?

— Мы Луну сегодня ещё не кормили, — холодно отозвалась кетра за моей спиной.

Аргумент железный, не поспоришь. Лианы подождут, а голодная дракониха — нет.

Площадь четырёх божеств встретила нас утренним затишьем. Мировое Древо держало крону над святилищами, бросая на мощённую камнем площадь густую тень. И в этой тени, свернувшись серебристым холмом размером с хорошего мамонта, дремала Луна. Чешуя переливалась в лучах утреннего солнца, хвост обвил основание Древа, а из приоткрытой пасти вырывалось мерное сопение, от которого ближайшие листья подрагивали.

Рядом с ней никого не было, потому что даже самые храбрые гоблины предпочитали обходить спящего дракона по широкой дуге. Когда ей снится еда, она непроизвольно кусает то, что находится перед ней.

Я бросил кошака на мостовую перед её мордой, присел рядом с драконицей и почесал её шейку. Один серебристый глаз приоткрылся, сфокусировался на мне, и Луна заурчала так, что камни под ногами завибрировали.

— Доброе утро, красавица, — улыбнулся я. — Как спалось? Кушала?

Луна зевнула, продемонстрировав частокол зубов, каждый из которых был длиннее моего кинжала, и сердито рыкнула.

— Как? Ещё не ела⁈ Кошмар какой… Ничего, я принёс тебе завтрак.

Драконица подняла голову, и её взгляд переместился на скулящего кетру, распластанного на камнях в двух метрах от её морды. Пасть приоткрылась чуть шире. Ноздри раздулись.

Кетра увидел зубы. Потом увидел глаза, в которых отражался он сам, маленький и жалкий. Потом почувствовал дыхание, горячее и тяжёлое. И по его штанам расплылось тёмное пятно.

Я наклонился к нему и заговорил негромко, чтобы слышал только он.

— Ты перестал быть полезным. Ты перестал быть интересным. Ты перестал быть пленником. Теперь ты корм, ничего больше. Единственное, на что ты сгодишься, — это утолить голод моего дракона.

Кетра затрясся, вжимаясь в камни, но через секунду глаза его вспыхнули фанатическим огнём, и он заорал, срывая голос:

— Лаки уничтожит тебя! Он уничтожит всё это! Ты думаешь, что победил⁈ Легионы кетр придут сюда и сровняют твой жалкий городишко с землёй! Он уже знает! Он знает всё, что здесь происходит! Возмездие будет страшным, и никто из вас не уйдёт от него!

Я рассмеялся. От души и запрокинув голову. Стражники на площади вздрогнули, Тали приподняла бровь, а Луна недовольно фыркнула, обдав кетру облаком пара из ноздрей.

— И это замечательно… — Я утёр слезу и ухмыльнулся, глядя кошаку в глаза. — Мне как раз пленных не хватает. Пусть приходят.

Кетра замолчал, и в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на понимание того, что он ошибся в выборе последних слов.

Луна между тем наклонила голову и обнюхала пленника. Брезгливо поморщилась, отвернулась и фыркнула снова, на этот раз в мою сторону, обдав меня волной тёплого воздуха.

— Что, грязный? — Я посмотрел на залитого кровью и собственной мочой кетру, потом на Луну. — Согласен, не самое аппетитное блюдо. Ладно, не ешь. Просто покончи с ним. Всё, что мне нужно было, я узнал.

Драконица приподняла шею, ноздри раздулись, глаза сузились. Из раскрытой пасти хлынуло облако серебристого тумана, окутавшее убийцу за долю секунды. Пыль осела на его шкуру, на одежду, забилась в рот и ноздри. Выражение ужаса застыло на его лице, когда серебро начало твердеть, сковывая мышцы, запечатывая глаза и превращая живое существо в неподвижную статую.