Книга Через пламя и ночь, страница 133 – Анастасия Андрианова

Глаза Купавы расширились. Она неверяще посмотрела на Илара, потом – на Смородника – и снова на Илара.

— Ты шутишь? Мавна? В Озёрье? Ты уверен?

Смородник недовольно вздохнул и хмуро зыркнул на них исподлобья.

— Вы в ваших Сонных Топях все такие упёртые? Я, по-вашему, очень похож на шутника?

Он оскалился – беззлобно, скорее устало и вымученно. Склонился над своим костерком так низко, что кончики длинных волос едва не касались пламени, и сцепил руки перед собой в замок.

— Отвези нас, – попросила Купава. Она присела напротив Смородника и протянула руку, будто хотела дружелюбно коснуться его, но он отодвинулся подальше. – Ты можешь?

Илар и сам хотел попросить о том же – конечно, он не стал бы отпускать Купаву одну с этим чародеем, да и слишком уж – до дрожи во всём теле – хотелось собственными глазами убедиться, что он не врёт. Обнять Мавну и Раско – узнает ли его братишка? Убедиться, что с ними всё хорошо. Звучало невероятно, до головокружения невероятно. Илар решил: если чародей обманывает, он его убьёт.

Красное зарево вокруг города бледнело, рассеивалось в предрассветном сером мареве. Илар потёр нос – он так привык к вони гари и упыриных тел, что удивился, когда подул свежий ветер.

— Позже, – отрезал Смородник. – Вы хотите заявиться к ней в такую рань? Головами подумайте. – Он постучал себя по виску, будто Илар и Купава без этого уточнения не могли бы понять. – Ещё почти ночь, они с Раско спят. А тут – вы. Она знать не знает, где вы. Распереживается, не выспится. Утром отвезу, так и быть. Терпите.

Купава радостно завизжала и чуть не кинулась расцеловывать Смородника, но тот не дался. Илар выдохнул. Если этот чародей соврал, то горько пожалеет о своей лжи. Если сказал правду – значит, они увидятся с Мавной и Раско, а у Купавы появится возможность остаться под защитой городских стен.

Покровители, пусть будет так.

* * *

Той ночью Раско скоро успокоился и заснул, а Мавна лежала на краю кровати и безучастно смотрела, как за окном алеет зарево, с каждым часом становясь всё бледнее.

Ей хотелось сгрести Раско в охапку, уткнуться лицом в его волосы, пропахшие мазями Царжи, но она боялась, что тогда он не выспится и выздоровление пройдёт хуже. Хватит им одной неспящей.

Смородник был прав: она вышла из дома, чтобы найти брата. И она его нашла – сопит себе под боком, живой и тёплый, настоящий мальчишка, не козёл. Тогда почему ей кажется, что всё равно что-то потеряно?

И думалось: а вспоминал ли Смородник своего брата так же часто, как Мавна вспоминала Раско?..

Лежать без одеяла становилось прохладно, но Мавна не находила в себе сил, чтобы укрыться. Она кляла себя за глупость: ну почему посмела вообразить, что Смородник может оставаться с ней всё время, пока она не вернётся домой? Он ведь не её собачка. Конечно, он помогал ей только из-за наказа Сенницы. И тут же уехал обратно – когда закончил начатое. А Мавна, деревенская пекарка, полезла со своими глупостями…

Хотелось ненавидеть себя за все нелепые вольности – все прикосновения, которые ему всегда были неприятны. За глупые поцелуи в щёку – ну разве её кто-то просил? Зачем надо было лезть? Что она себе возомнила? Что может кому-то понравиться? Что её внимание будет кому-то приятно? Нет, конечно. Точно не Смороднику.