Книга Белая королева, страница 45 – Евгения Сафонова

— И что позволило вам предположить подобное?

Ответ Чародея тих, но лицо, залитое кровавым светом витража, заставляет меня оцепенеть.

Я не вмешиваюсь и не возражаю. Любое моё слово может быть лишним.

— Я – глашатай Дома. Его сердце. Я единое целое с ним, а он со мной. – Чудовище касается чашки губами, похожими на лепестки поблекших роз. Делает глоток, а я впервые осознаю: когда оно говорит «дом», это именно «Дом» – с заглавной буквы. – Он узнал твои страхи и мечты. Стало быть, и я.

— Прошу вас, – вырывается у меня вопреки оцепенению, ярости, гордости. – Мой брат в беде. Если мы не найдём обитель Белой Королевы, она заберёт его себе. Навсегда. Прошу.

Синие глаза чудовища в кои-то веки обращаются в мою сторону.

На прекрасном лице мелькает нечто, чего я не видела в нём прежде.

Нечто живое.

— Вы знаете её, – шепчу я, наконец поняв, отчего на самом деле тянулась к чудовищу ледяная звезда. – Вы знаете о ней! Знаете, где её искать!

Оно безмолвствует. Аккуратно отставляет на ореховый столик чашку с щербинкой на краю и поднимается с табурета, шурша юбкой.

— В Доме новые гости. Я встречу их, – бросает чудовище, прежде чем удалиться спугнутой змеёй. – Впрочем, не думаю, что они задержатся надолго.

Мы с Чародеем обмениваемся взглядами – и, достигнув немого понимания, устремляемся следом.

Чудовище мы нагоняем, когда оно уже спускается по агатовой лестнице навстречу пришлым. Чародей, впрочем, удерживает меня, и мы не выходим на ступени, а выглядываем в холл из-за угла.

В нём – четверо в чёрных одеждах служителей Инквизиции, охотников на чудовищ. Вооружённые оголёнными клинками и взведёнными арбалетами.

— Если пойдёшь с нами добровольно, – говорит один, – всё будет гораздо проще.

— Я дома, – отвечает чудовище, замирая на одной из ступенек. – Зачем мне куда-то идти?

Больше Инквизитор не говорит ничего. Просто целится, жмёт на спусковой крючок – и болт со свистом рассекает воздух, прежде чем вонзиться чудовищу в грудь.

Хозяйка Дома падает на ступени сломанной куклой. Серебряные волосы и голубая парча юбки расплёскиваются по чёрному агату.

Она падает без единого звука, не считая шума, с которым ударяется о камень бездыханное тело. Зато вскрикиваю я, тут же зажимая рот ладонью. Поздно: Инквизиторы вскидывают головы, и Чародей оттаскивает меня от угла.

Охотники на чудовищ не жалуют тех, кто заключает с ними сделки.

— Кто здесь?

Мы отступаем спиной вперёд, слыша шаги Инквизиторов – они поднимаются к нам. Я готова развернуться и бежать, но вместо шагов вдруг раздаются мужские крики. Странный треск.

Уже не крики, а вопли.

Я даже не осознаю, как вновь оказываюсь у края лестницы. Вижу, что один из Инквизиторов сломя голову выбегает из Дома, а другой скрывается где-то в его недрах. Третий лежит на полу в багровой луже, пока четвёртый хрипит в лесных корнях, пробившихся сквозь пол особняка и захлестнувших незваному гостю ноги, руки, грудь, горло.

Чудовище стоит на лестнице, живое и невредимое. В одной руке оно держит окровавленный арбалетный болт, недавно пронзивший девичью грудь. Другую тянет к Инквизитору, сжимая кулак, пока мужчина дёргается в отчаянных попытках дышать.

Чудовище разжимает пальцы, когда тот затихает. Корни дрессированными кобрами расползаются в стороны и вновь скрываются под полом.