Книга Белая королева, страница 133 – Евгения Сафонова

Я ушёл и поселился в охотничьем домике среди леса неподалёку. Я знал: мне не стоит уезжать далеко.

Под личиной немощной старухи я выбрался в город и там услышал то, что ожидал услышать. «Королева больна, – шептались горожане. – Лучшие целители страны тщетно пытаются излечить её. Она гаснет, как стынущий уголёк, будто некая злая сила пьёт из неё жизнь».

Я не вернулся сразу. Я точно знал, сколько времени есть у того, кто нарушил скреплённую чарами сделку. Я дал им время испробовать всё, любые способы, любые снадобья и заговоры.

Я позволил им утратить надежду. И тогда, только тогда пришёл к ним вновь.

Я явился к главным воротам замка и велел страже доложить обо мне. Я не боялся: король с холодными глазами достаточно ведал о чародеях, чтобы знать – смерть моя ничего не решит. Лишь закрепит проклятие, и королева погибнет вместе со мной.

Я ждал, пока меня проводят в зал, где меня встретил не-отец моего ребёнка. Холодные глаза его потускнели, и в тот миг я впервые понял: он действительно полюбил лисицу-жену, обманывавшую его ещё более жестоко, чем меня.

— Ты знаешь, зачем я здесь. Если тебе дорога твоя королева, ты уплатишь её долг и поможешь ей исцелиться, – сказал я. – Если ты вновь позволишь мне уйти ни с чем, она умрёт до новолуния.

— Проси что угодно, – хрипло, почти моля, произнёс он. – Я дам тебе всё, кроме этого.

— Условие сделки прозвучало, хоть и было отвергнуто. Пути назад нет.

Я смотрел, как сжимаются в кулак его пальцы, желая сомкнуться на моём горле. Я смотрел, как мучительно он торгуется сам с собой, ищет иные пути, взвешивает на незримых весах жену и дочь.

Затем он велел принести маленькую принцессу.

Он не стал обнимать её на прощание. Я взял её, сонную, из рук стражника, и за этим наблюдали глаза короля, так и не тронутые теплом.

— Забирай свою плату, чародей, зачем бы она тебе ни сподобилась. – Слова прозвучали проклятием. – Моя жена родит мне других детей, и не дочь, а сыновей, способных держать в руках меч.

«Не родит, бедный глупец», – подумал я. Но оставил эти слова в кладовой собственного разума – как многое другое, что я мог бы сказать.

Я не был уверен, что на меня не нападут, когда ребёнок окажется в моих руках и сделка формально будет исполнена. Но король с холодными глазами оказался человеком чести – или боялся за жену, не зная, не убьёт ли её подобное. Поэтому я и моё дитя беспрепятственно покинули зал, замок и город – навсегда.

С королевой я тогда так и не повидался. И о выздоровлении её услышал много позже.

Я думал, с надсадной болью и злобной радостью в равной мере, что больше не увижу её. Думал, жизнь напоила меня желчной горечью сполна.

Но годы свели нас снова – и лишь в ту, последнюю встречу я постиг горечь хуже желчи.

Я назвал дочь в честь цветка, который связал нас с её матерью.

Я вернулся в деревню, где жил с моим первым наставником, успевшую стать маленьким приречным городком. Все, кто знал меня в ту пору, умерли. Я был уверен, что след мой затерялся в океане времён.

Башня, в которой я взрослел, успела почти разрушиться. Я возвёл её чарами снова, выше и краше, и поселился с дочерью под самой крышей, поставив колыбель подле собственной постели.

Я знал, что моё дитя будут искать. Выбираясь в город, я снова прятался под обликом дышащей на ладан старухи, а башню окружил самыми надёжными чарами из тех, что знал. Никто не смог бы найти нас, кроме тех, кто уже знал, где искать. Золота, заработанного при королевском дворе, нам хватило бы на две жизни; людское общество успело изрядно мне опостылеть. Я проводил дни в уединении, занимаясь колдовскими изысканиями, не отвлекаясь на мелочные заказы и просьбы. Я развёл сад, где растил травы для своих нужд.