Книга Белая королева, страница 124 – Евгения Сафонова

Искушение её голоса хмельным мёдом лилось в душу, но я знал: мёд этот настоян на ядовитых плодах.

— Могущества я достигну сам.

Она улыбнулась. Эта улыбка была похвалой, словно я дал верный ответ на загадку.

— Я дам тебе долгую жизнь, чародей. Цена будет соответствующей – то, что можно пережить, – вьюжным шелестом озвучила она условие сделки. – Разбитое сердце. Однажды ты полюбишь, и она покинет тебя.

Тогда это казалось ценой, которую я готов уплатить. Меня манили знания и власть, обыденные страсти казались низменными и чуждыми. Я не ведал ни огня в сердце, рождённого любовью, ни боли, которую несут ожоги от него, ни мук пепельной пустоты, когда он угасает.

Я согласился.

Она улыбнулась вновь, и я понял: она знала, каким будет ответ, прежде, чем я дал его. Возможно, знала и о нашей встрече задолго до того, как она состоялась.

Коснувшись белыми пальцами моей груди против сердца, она даровала мне испрошенное долголетие. Я ощутил лишь холод на коже, за мгновения впитавшийся в самые кости, и дрожь, паучьими лапами пробежавшую по телу.

Тогда я был настолько глуп, что называл это даром. И не понимал, что это товар, за который мне неизбежно предстоит расплатиться.

Я исполнил загаданное и обрёл могущество.

Я скитался из одного уголка наших земель в другой, перенимая знания всех колдунов, что встречались на моём пути.

Я переплыл море, чтобы увидеть дальние страны и магов, живущих в них, и вернулся годы спустя, тоскуя по дому.

Я повидал снежные шапки гор и голубую гладь морей, хижины дикарей и замки владык. Я видел, как меняются границы государств, как завоёвывают и объединяют раздробленные королевства.

Я служил вождям и лордам, тешил фокусами простой люд и надменных аристократов, вселял страх во вражеские войска и побеждал смерть. Настал день, когда я надел плащ королевского мага, и не было для подобных мне почести выше. Уже ко мне приходили с просьбами о сделках, за которые порой я брал плату золотом, порой – услугой, а порой – кровью. Обретённая мудрость помогла мне исцелиться от всех болезней; налёт прожитых десятилетий не касался меня, не оставлял губительных следов ни на теле, ни на лице.

Тогда-то и настал час моей собственной платы.

Эти истории слышали многие.

О девушке с солнечной косой, томящейся в башне без дверей.

О девочке, отобранной у родителей в обмен на их прихоть.

О королевне, которой нужно было спрясть золото из соломы.

Немногие знают, что эти истории едины. И все – мои.

Она была дочерью мельника, что поставлял муку ко двору. Мельница его стояла подле замка моего короля, выше по реке.

В канун Литы^[3] я отправился искать растение, нужное мне в работе, но нашёл её – на лесной опушке, усыпанной самоцветами сиреневых цветов. Вечерний свет медовой мантией стекал по девичьей спине, плечам, рыжим лисьим волосам. Она срезала тонкие стебли, складывая их в плетёную корзинку на руке, и, завидев меня, отступила для испуганного поклона со словом «простите».

Мне следовало прогнать её. Или, промолчав, отправиться на поиски другой поляны – как я понял много, много позже. Но вместо этого я, обрекая себя на всё, что последовало, спросил:

— За что?

— Вам же нужны эти травы. Вы королевский чародей, я видела вас на городских празднествах.

— Тебе они тоже нужны, а лес этот не принадлежит ни мне, ни моему королю, – ответил я, не удивляясь трепету в её кошачьем лице. – Для чего они тебе?