Книга Бес лести предан, страница 83 – Элиот Лилит

Завидев его приближение, Александр улыбнулся шире. Ну нет, второй раз за сегодня этот фокус не пройдет. Он должен…

Воздух разорвал чудовищный грохот.

Кто-то заорал.

Не чуя под собой ног, Алексей рванулся вперед, едва не сбив с ног бледного как смерть Котлубицкого. Тот держался за разорванный рукав – на зеленом сукне расплывалось темное пятно.

Александр, припав на одно колено, тряс головой. Его левая рука по-прежнему болталась у уха. Взгляд Алексея панически заметался. Задело его осколком разорвавшегося орудия? Нет, нет, непохоже…

Пушки в Гатчине взрывались редко – Алексей всех заставлял тщательно следить за состоянием орудий. Стоило обнаружиться намеку на порчу, пушка отправлялась в ремонт или списывалась. Скорее всего, проблема была в ядре, среди них некачественные попадались чаще. И конечно, Александр по неопытности не заметил бы, попорчено ли ядро, и если да, то как сильно.

«Я должен был приглядывать за ним внимательнее!»

Ладно, по крайней мере, не ранило.

Алексей подскочил к Александру. Позвал, перекрикивая суматоху и звон в ушах:

— Ваше высочество! – сам он руки от уха не отнимал, но грянуло так знатно, что проняло и его. – Вы в порядке?!

— Д-да, кажется, – у Александра от испуга сел голос. Еще бы – разрывом орудия можно и опытного вояку напугать. – Я только…

Он нахмурился и отнял руку от головы. У Алексея упало сердце. На пальцах Александра рдела кровь.

Он шагнул назад, оглянулся и рявкнул:

— Всем орудиям – прекратить огонь!

Зычный голос пронесся над полем. Выстрелы и так почти прекратились, а после окрика смолкли вовсе.

Алексей снова наклонился к Александру.

— Слышите что-нибудь левым ухом?

Александр неуверенно покачал головой. Снова посмотрел на испачканные кровью пальцы. Вскинул взгляд.

— Это… Это ведь пройдет?

Алексей поджал губы. Он понимал, что такое разорванная барабанная перепонка, и знал артиллеристов, глухих или почти глухих на одну сторону. Иногда слух восстанавливался, а иногда…

Александр шагнул к нему и неуклюже покачнулся. Алексей подхватил его.

— Спокойно, – главное – говорить громко и уверенно. – Сейчас отведем вас во дворец и посмотрим, что скажет лекарь.

Александр благодарно оперся на его плечо, поджав меловые губы, еще пытавшиеся сложиться в подобие улыбки.

— Так я теперь смогу притворяться, что ничего не слышу, когда со мной будет пытаться заговорить Платон Зубов… – проговорил он – конечно, громче, чем следовало.

Горло сдавило судорогой. Господи, ну разве неясно было, что с Александра глаз спускать нельзя? Как только он мог проявить такую беспечность? Как?

Но пришлось затолкать отчаяние поглубже. Сначала – лекарь.

Он оставил Александра на попечении встревоженной Марии Федоровны и сразу же пошел искать цесаревича. В гатчинский госпиталь уже послали: Иоганн Даль доктором был хорошим, но лечил обычно незначительные травмы солдат и офицеров да обыкновенные крестьянские хвори. Надо требовать специалиста высшего класса из столицы, но на такое нужно разрешение цесаревича.

Подгоняемый тревогой, Алексей поспешил в кабинет, но обнаружил там только камердинера. Иван Павлович Кутайсов был старше его лет на десять, но выглядел так живо и бодро, что с виду и не скажешь. Чернокудрый и черноглазый турок, даже в местном паршивом климате сохранивший приятную смуглость кожи, на фоне тощего и болезненного Алексея казался особенно цветущим.