Книга Бес лести предан, страница 243 – Элиот Лилит

Собравшиеся неуверенно заулыбались, не понимая, шутит он или нет. Все, кроме одного:

— Опять что-то во Франции? – нахмурился мужчина с сухим, будто вырезанным из железа лицом.

— Если бы то, что происходит во Франции, можно было назвать «небольшой неурядицей», я спал бы спокойно, даже вздумай кто-нибудь снова ткнуть меня шпагой во сне. Увы, все куда хуже. Для этого я вас и собрал. Нам нужно обсудить…

— Алексей Андреевич, да что же вы столбом стоите? – прорезался сквозь гвалт окрик Нелидовой.

— …не сегодня-завтра эти бестолковые бездари потеряют все, что я добыл для них и за что заплачено жизнями французских солдат. Не вернемся сейчас – возвращаться может быть некуда.

С тревогой Алексей понял, что нигде не видит Германа. Хотя что ученому делать на военном совете?

— Алексей Андреевич! Вы меня слышите?

Он попытался повернуться к Нелидовой и сказать, что все в порядке. Вместо этого с губ сорвалось:

— Я должен идти немедленно. Генерал Клебер примет командование.

— Но не один же ты пойдешь! – взволнованно подался к нему мужчина с цепкими карими глазами. – Это безумие.

— Напротив, – губы раздвинулись в намеке на улыбку. – Безумие, что я ждал так долго. Не тревожьтесь, генерал Ланн, меня одного будет более чем достаточно. Ну а вы последуете за мной своим ходом.

— Но…

— На материке стало слишком неспокойно. Пруссия уже не та, что при Фридрихе Великом, да и Австрия в последнее время не блещет, но объединившись с Россией… Нет, довольно мы ждали. Вы четверо, – он обвел пальцем четырех генералов, – должны вернуться во Францию так скоро, как сможете. А до тех пор…

— Да что же это? – кажется, Нелидова хлестнула его по щеке, но Алексей не почувствовал боли. На другом конце мира он всматривался вглубь себя, сперва озадаченно, затем – с набухающим гневом.

Свет померк, обе картинки исчезли. Голоса размылись в неясное облако и смолкли. Вокруг простерлась бескрайняя черная пустота. И:

— И почему же люди никогда не понимают с первого раза?

Алексей рванулся назад, но что-то удержало его. Нить, цепляясь за которую он пробирался сквозь неизмеримые расстояния, сдавила грудь тяжелой цепью. Сердце затрепетало пойманной рыбешкой. Алексей вспомнил последний сон и заметался еще судорожнее, но горло уже сдавили раскаленные пальцы.

Перед ним стояла Тень. Черная, чернее тьмы вокруг. Алексей попытался оттолкнуть ее, сначала руками, потом мыслями, но ей все было нипочем. Горло сплюснуло так, что в реальности бы уже раздавило трахею, но здесь, где плоть была бесплотна, а черный цвет переливался тысячей оттенков, его лишь пронзила мучительная жаркая агония. Сама ночь смотрела на него мрачными запавшими глазами. Сама смерть.

И Александр был прав – это была та самая Тень с Изнанки.

Он задыхался, он плавился, он корчился от боли. Сопротивлялся, но тщетно. Не вырвешься. Не вскрикнешь.

Он умирал.

Чья-то белая рука раздвинула раскаленное удушье. Холодные пальцы нашли пылающий лоб. И в череп, где корчился от нехватки воздуха угасающий разум, хлынул спасительный свет.

«Александр, – Алексей едва не разрыдался от облегчения. – Он вернулся за мной».

Серебряное сияние ослепило его. Все тонуло в зыбком мареве – мир, мысли, чувства. Будто разом осушил бутылку вина и качался на волнах поплывшего разума. Ангел ласково стирал сажу с его щек. Сажу? Разве он горел? Ах да, в театре…